Знамена развевались на ветру, и взгляды физкультурников были устремлены вдаль. Над стадионом стояло солнце в зените — и ни одной тени, ни одной полутени — всё в лучах безжалостного, всепроникающего светила. Они, эти люди, шли прямо на Бориса и исчезали, комната собирала их тени, отблески их взглядов, полуслова, дыхание. Они исчезали — и вместе с тем они были совсем рядом, здесь. Поток белых трико и загорелых лиц на экране продолжал течь, и солнце становилось всё ярче, пока не начали светиться сами лица, сами тела людей, и сумрак заката потонул в ослепительной белизне, сверхреальной ледниковой чистоте.
Прозрачной стала рыба, бутылочное стекло превратилось в прохладный хрусталь, и воздух наполнился предгрозовым озоном.
Оцепеневший, Борис забыл о пиве, об ужине, о себе. Он ждал вопроса, и вопрос был задан:
«Хотите играть?»
Борис нажал «Да». Он был иным, он был одним из этих физкультурников, контрасты сумерек смягчились, всё, кроме телеэкрана, стало в обзоре мертвой зоной — нехитрая еда, аппаратура, потухшая сигарета.
«Вам предстоит провести один день в Москве.
Широкие проспекты, залитые солнцем площади,
высотные здания — эти русские терема,
устремленные в космос, огромные городские
пространства подчинены одной идее,
происхождение и смысл которой начинают уже
забывать. Сотни заводов, работающих по
железному графику, выпускают изделия из
стали; тысячи студентов сидят в гулких
амфитеатрах аудиторий; полупустое метро
напоминает залы восточных дворцов. „Это
сказка“, — подумаете Вы. Да, и вот Вы —
действующее лицо этой сказки».
«Выберите свой социальный статус:
АКАДЕМИК А
СТУДЕНТ МГУ С
РАБОЧИЙ Р
ИЖДИВЕНЕЦ И
РАБОТНИК МВД М
КОЛХОЗНИК — УЧАСТНИК ВСХВ К»
Борис вспомнил:
Он нажал «С», словно перед ним был детектор лжи.
«Ваш пол?»
Борис нажал.
Экран раздвинулся, и огромные вращающиеся двери из тяжелого дерева вынесли, вытолкнули его наружу, на площадь перед университетом, залитую светом. Внизу под ступеньками, где по двое-трое ходили люди в широченных бесформенных брюках, стоял черный горбатый автомобиль; ровно подстриженный кустарник, фонтаны и клумбы из учебника геометрии организовывали пространство, а над всем господствовало слепое солнце. Какая-то девушка обогнала его, поправила прическу и побежала по ступенькам вниз. И вот она среди подруг, она восторженно смеется, они что-то обсуждают, кого-то ждут. Девушка оглядывается, поворачивается к нему лицом, улыбается.
Крупным планом ее лицо. Мягкие губы, легкий загар, прямые светлые волосы, в глазах вода, вопросительный взгляд.
Она застигнута врасплох, он взят с поличным, его губы сухи.
Девушка передает подружкам какие-то тетрадки, у нее остается лишь сумочка, из которой высовывается книжка. Она прощается с ними и идет к метро.
А у Бориса всё полетело к чёрту.
В метро она видит его в отражении двери, ее глаза открываются шире.
Один сказочный дворец следует за другим, гномы в черных хламидах выносят наверх несметные сокровища.
Она выходит на улицу Горького — ни души, только издали медленно планирует большая черная птица.
«Как Вас зовут?»
«Леля».
«Посмотрите, Леля, этот город вымер, есть только Вы и Я».
«И еще улица Горького».
«На которой нет ни души».
«Вам так только кажется. Вы просто никого не видите».
«Я вижу памятник Пушкину и скульптуру спортсменки с мячом — вон там, наверху, возле солнца».
«Вы не можете видеть людей, потому что Вы сам — просто призрак».
«А Вы верите в призраков?»
«Конечно, нет, но я верю своим глазам».
«А у Вас теплые пальцы».
«Что Вы, вокруг люди!»
«Где ?»
«Не нужно. Пойдемте гулять в парк».