Поводом к войне стало то, что были отобраны деньги, которые Клавдий раздал виднейшим британцам, так как эти средства по настоянию Декиана Ката, прокуратора острова, они должны были заплатить обратно. Это была одна причина для восстания, другая была обнаружена в том, что Сенека, в надежде получить хорошую лихву, ссудил островитянам десять миллионов денариев, которых они не желали, а потом потребовал весь этот заем назад одновременно и прибегнул к суровым средствам для его взыскания.
Но лицом, которое сыграло главную роль в возбуждении туземцев и убеждении их сражаться против римлян, лицом, которое они сочли достойным быть их вождем, и которое руководило ходом всей войны, была Будуика, британская женщина из царского рода, обладавшая большим умом, чем обычно обладают женщины.
Эта женщина собрала свое войско в числе более 120 тысяч, а затем поднялась на возвышение, построенное из дерна по римскому обычаю. Ростом она была очень высокая, вида самого устрашающего, со свирепейшим блеском в глазах, а голос ее был грубым; большущая волна рыжих волос падала у нее до бедер, вокруг шеи у нее было широкое золотое ожерелье, она носила разноцветную тунику, поверх которой толстый плащ был сколот застежкой. Таким было ее неизменное одеяние. Тогда она крепко сжала в руках копье, чтобы при его помощи устрашить всех присутствующих, и сказала следующее:
«Вы научились на собственном опыте, насколько отличается свобода от рабства. Следовательно, хотя некоторые из вас могли раньше, через незнание лучшего, обманываться соблазнительными обещаниями римлян, все же сейчас, когда вы попробовали и то, и другое, вы получили урок, насколько большую ошибку вы совершили, предпочтя ввозной деспотизм унаследованному от предков образу жизни, и вы, наконец, постигли, насколько лучше бедность без хозяина, чем богатство с рабством.
Ведь какого только унизительнейшего и ужаснейшего обращения мы не претерпели с тех пор, как эти люди появились в Британии? Разве у нас не отобрали совершенно большую часть нашего имущества, и притом лучшую, тогда как за то, что осталось, мы платим налоги? Не говоря о наших стадах и наших полях, все плоды которых для них, разве мы не платим ежегодных податей и за наши собственные тела? Насколько лучше было бы быть проданным хозяевам сразу и полностью, чем, имея пустое звание свободы ежегодно выкупать себя! Насколько лучше быть убитым и погибнуть, чем продолжать жить с налогами на наши головы!
И чего же я упоминаю смерть? Ведь даже покойник не свободен от обязанности платить им; нет, вы знаете, какую плату мы вносим за нашу смерть. Среди остального человечества смерть освобождает даже тех, кто находится в рабстве у других, только в случае римлян происходит так, что и покойник остается живым для их выгоды. Почему же это так, что, хотя ни у кого из нас нет никаких денег (как, в самом деле, и откуда мы смогли бы достать их), нас раздевают и грабят, словно жертвы убийц? И следует ли ждать, что римляне проявят умеренность в грядущие времена, когда они поступают таким образом по отношению к нам с самого начала, тогда как все люди стараются лаской приручить даже недавно пойманных зверей?
Но, если говорить всю правду, это мы причина всего этого зла, ведь мы позволили им поставить свою ногу на острове вместо того, чтобы немедля вышвырнуть их, как мы сделали с их знаменитым Юлием Кесарем, да ведь мы и не стали препятствовать им, когда они были еще далеко, как мы поступили с Августом и Гаем Калигулой, чтобы сделать хотя бы попытку подплыть поближе трудновыполнимым делом.
Как следствие, хотя мы населяем такой обширный остров, скорее материк, о котором всякому известно, что он окружен морем, и хотя мы обладаем настоящим собственным миром и настолько отделены океаном от всего остального человечества, что верили, будто мы обитаем на другой земле и под иным небом, и многие во внешнем мире, да, даже мудрейшие люди, до последнего времени не знали с уверенностью даже имени, которым мы прозываемся, мы, несмотря на все это, оказались унижены и растоптаны людьми, не заботящимися ни о чем другом, кроме захватов. Однако, даже в этот сегодняшний день, хотя мы не поступали так ранее, пусть, земляки мои, друзья и родичи так как я вижу во всех вас родичей ввиду того, что все мы населяем один остров и называемся одним общим именем – пусть, говорю я, мы исполним свой долг, насколько мы еще помним, что такое свобода, которую мы должны оставить нашим детям не только по названию, но и в действительности. Ведь если мы окончательно забыли счастливое положение, в котором были рождены и воспитаны, почему, спрашиваю, они должны быть взращены в рабстве?
Все это я говорю не с той целью, чтобы вызвать у вас ненависть к теперешним условиям – эта ненависть у вас уже есть – или страх за будущее – этот страх вы уже испытываете. – но чтобы похвалить вас, потому что ныне вы по своей собственной воле выбрали требуемый способ действий, и чтобы поблагодарить вас за столь охотное сотрудничество со мною и со всеми другими.
