Бедствие, пережитое городом, не имело равных ни до, ни после, за исключением галльского нашествия. Весь Палатинский холм, театр Тавра и около двух третей остального города выгорели, а бессчетное количество людей погибло. Не было проклятия, которого горожане не призывали бы на голову Нерона, хотя они и не называли его имени, но просто проклинали в общих выражениях того, кто предал город огню. И они были больше всего встревожены, вспоминая предсказание, которое некогда, во времена Тиберия, было у всех на устах:
И когда Нерон, чтобы ободрить их, сообщил, что эти стихи нигде не были обнаружены, они отбросили их и принялись повторять другое предсказание, о котором утверждали, что это подлинное пророчество Сибиллы, а именно:
И так и случилось, то ли эти стихи в самом деле были произнесены ранее в некоем божественном пророчестве, то ли народ был побужден, в виду сложившегося положения, высказать это. Ибо Нерон в самом деле был последним императором из дома Юлиев, происходящего от Энея.
Тогда они принялся собирать большие средства от частных лиц, также как и от целых общин, кое-где используя принуждение, а кое-где получая их в виде добровольных пожертвований, каковыми они должны были казаться. Что касается собственно римлян, он лишил их бесплатных раздач зерна.
Пока он был занят этим, он получил новости из Армении, сопровождаемые лавровым венком в честь еще одной победы там. Ибо Корбулон, после того как собрал вместе воинские соединения, которые ранее были рассеяны, и поупражнял их после некоторого времени нерадивости, одним только известием о своем приближении запугал как Вологеса, царя Парфии, так и Тиридата, вождя Армении. Он напомнил этим прежних римлян, наряду с блестящим именем обладая также большой телесной силой, и еще больше одаренный проницательным умом; и он показал великую храбрость и честность по отношению ко всем, как друзьям, так и врагам.
По этим причинам Нерон послал его на войну вместо самого себя и доверил ему большие силы, чем кому-нибудь другому, испытывая равную уверенность, что этот вождь подчинит варваров и не восстанет против него. И Корбулон ничем не обманул этих ожиданий, хотя вызывал недовольство остальных одной этой особенностью, тем, что был верен Нерону; ибо люди так страстно желали видеть его императором вместо Нерона, что такое его поведение по этому поводу казалось им единственным недостатком.
Корбулон, соответственно, взял без боя Артаксату и сравнял город с землей. Совершив этот подвиг, он двинулся но направлению к Тигранокерте, щадя те местности, которые сдавались, но опустошая земли всех, кто как-нибудь сопротивлялся ему. Тигранокерта добровольно ему покорилась. Он совершил также другое блистательное и славное деяние, увенчавшее все прочие, заставив грозного Вологеса принять условия, согласные с достоинством римлян.
Вологес, услышав, что Нерон предназначил Армению другим, и что Адиабена опустошается Тиграном, стал готовиться самому вести военные действия против Корбулона в Сирии, и послал в Армению Монобаза, царя Адиабены, и Монаэса, парфянина. Эти двое заперли Тиграна в Тигранокерте. Но поскольку они обнаружили, что вовсе не могут причинить какого-либо вреда своей осадой, но наоборот, всякий раз, когда они пытались сразиться с ним, оказывались отброшенными как местными отрядами, так и римлянами, находившимися в его войске, и поскольку Корбулон охранял Сирию с чрезвычайной заботой, Вологес поступился своей гордыней и отказался от похода. Затем он послал к Корбулону и достиг перемирия на условии, что должен будет послать новое посольство к Нерону, снять осаду и вывести свои войска из Армении. Нерон даже тогда не дал ему безотлагательного и определенного ответа, но отправил Лукия Кесенния Пета в Каппадокию следить за тем, чтобы в областях Армении не было восстаний.
Вологес напал на Тигранокерту и отбросил Пета, пришедшего ей на помощь. Когда последний бежал, он преследовал его, перерезал сторожевой отряд, оставленный Петом на Гавре, и запер его в Рандее, возле реки Арсаний. Тогда он был на грани отступления, ничего так и не достигнув, ибо, не имея тяжеловооруженных воинов, он не мог близко подойти к стене, и у него был небольшой запас продовольствия, особенно потому, что он шел во главе многочисленного воинства, не позаботившись о его продовольственном снабжении. Но Пет испытывал страх из-за его лучников, которых встречали даже в самом его лагере, также как и конницы, появлявшейся повсюду, и соответственно послал к нему с предложениями о мире, принимая его условия, и принес клятву, что сам оставит всю Армению, а Нерон должен будет отдать се Тиридату.
