Нерону так недоставало ее после ее смерти, что, узнав о женщине, похожей на нее, он сначала послал за ней и овладел ею; но затем он приказал оскопить мальчика одного вольноотпущенника, которого он обычно называл Спором, так как тот был очень похож на Сабину, и обходился с ним во всем как с женой. В надлежащее время, хотя уже и «вышедший замуж» за Питагора, вольноотпущенника, он по всем правилам женился на Споре, и назначил мальчику положенное приданое, согласно договору; и римляне, также как и другие, публично отметили их свадьбу.
Когда Нерон взял Спора, евнуха, в жены, один из его приближенных в Риме, занимавшийся изучением философии, будучи спрошенным, с одобрением ли он относится к упомянутому браку и сожительству, ответил: «Ты прав. Кесарь, добиваясь общества таких женщин. Вот если бы и твой отец имел такие же устремления и жил с такой же супругой!» – намекая, что если бы это было так, Нерон не родился бы, и государство было бы свободно от великого зла.
Это, однако, было позже. Во время же, о котором идет речь, многие, как я сказал, были приговорены к смерти, а многие другие, выкупившие свои жизни у Тигеллина за дорогую цену, были освобождены.
Нерон продолжал совершать многие нелепые поступки. Так, по случаю одного праздника он при всем народе поднялся на орхестру театра, где прочитал несколько коротких стихов на троянские темы собственного сочинения, и в честь этого были совершены многочисленные жертвоприношения, как и в случая всего остального, что бы он ни делал.
Тогда он начал приготовления к написанию эпоса, повествующего обо всех свершениях римлян; и еще до того, как написал хотя бы одну строчку, принялся обсуждать надлежащее количество книг, советуясь, среди прочих, с Аннеем Корнутом, известным в то время своей ученостью. Этого человека он едва не приговорил к смерти и сослал на остров, потому что, когда некоторые побуждали его написать четыре сотни книг, Кор нут сказал, что это слишком много и никто не прочитает их. А когда кто-то возразил: «Но Хрисипп, которого ты хвалишь и которому подражаешь, оставил гораздо больше» – тот ответил: «Но они были полезны для человеческой жизни». Так Корнут навлек на себя изгнание за это. Лукану, с другой стороны, было запрещено писать стихи из-за больших похвал, полученных за его сочинения.
В консульство Гая Телесина и Светония Паулина одно событие великой славы и другое, глубокого позора, имели место. С одной стороны, Нерон соревновался среди кифаредов и после того, как Менекрат, учитель этого искусства, отпраздновал за него триумф в Цирке, он появился как колесничий.
С другой стороны, Тиридат лично появился в Риме, приведя с собой не только собственных сыновей, но также детей Вологеса, Пакора и Монобаза. Их продвижение по всему пути от Евфрата напоминало триумфальное шествие.
Сам Тиридат был на вершине своей славы по причине возраста, красоты, рода и ума; и вся его свита служителей со всеми знаками царского достоинства сопровождала его. Три тысячи парфянских всадников и, кроме того, многие римляне следовали в его поезде. Их принимали празднично украшенные города и люди, выкрикивавшие многочисленные приветствия. Снабжение выделялось им бесплатно, таким образом ежедневные затраты в двести тысяч денариев на их обеспечение были возложены на государственное казначейство.
Так неизменно продолжалось в течение девяти месяцев, которые заняло их путешествие. Царевич покрыл все расстояние до пределов Италии на коне, и на нем же ехала его супруга, одетая в золотой шлем вместо покрывала, так, чтобы не пренебречь обычаями своей страны, открыв лицо. По Италии его везли в запряженной двойкой колеснице, посланной Нероном, и он встретил императора в Неаполе, куда прибыл по дороге из Пицена. Он отказался, однако, последовать предписанию снять свой кинжал, когда приблизится к императору, но прикрепил его к ножнам шпильками. И все же он стал на колени на землю и со скрещенными руками назвал его господином и выказал повиновение.
Нерон пришел от него в восторг за этот поступок и развлекал его многими способами, в частности, дав гладиаторские бои в Путеолах. Они были под руководством Патробия, одного из вольноотпущенников, который постарался устроить их самым блестящим и дорогостоящим образом, что можно было видеть из обстоятельства, что в один из дней никто иные как эфиопы – мужчины, женщины и дети – появились в театре. Оказывая Патробию надлежащие почести, Тиридат стрелял в диких зверей со своего возвышения и – если можно верить в это – пронзил и убил двух быков одной стрелой.
