Мессалина надеялась, что, как обычно, спокойно проберется в свои покои. Подкупленная служанка ожидала ее у двери каждую ночь и провожала в женскую половину дома. Вот и сегодня девушка, шелестя паллой по мраморным плитам пола, потихоньку шла к себе, как вдруг чьи-то сильные руки схватили ее, и она ощутила на щеке чужое дыхание. Сердце забилось в испуге с такой силой, что, казалось, вырвется из груди, но знакомый голос отчасти заглушил тревогу:
– Здравствуй, сестричка! Что-то ты сегодня рано.
– О, Феликс! Что ты тут делаешь?
– Жду, когда ты вернешься, – от младшего брата разило вином. Мальчишка был явно навеселе. – Я уже несколько ночей пытаюсь тебя дождаться здесь, но тщетно. А сегодня Фортуна наконец-то мне улыбнулась.
– Заткнись, цыпленок! Ты перебудишь весь дом. Что тебе надо?
– Поговорить. Ты же не откажешь мне в этой просьбе? Пойдем в твою кубикулу.
Разозленная Мессалина попыталась вырваться из его объятий, но юноша крепко держал ее.
– Постой, птичка, не пытайся упорхнуть на этот раз. Ты выслушаешь меня, иначе я позову отца.
– Ладно, – прошипела девушка, – следуй за мной.
Она еще раз попробовала от него сбежать, но руки брата с неожиданной силой уцепились за ее тунику, раздался треск ткани.
Феликс с силой кинул ее на кровать в кубикуле, сразу пресекая попытки к бегству.
– Что тебе надо, мелкое ничтожество? – сквозь зубы процедила Мессалина. Глаза ее метали молнии.
– У тебя появился любовник, сестричка? Я хочу знать, кто он. Если не сватается к отцу, значит, женат. Ты не боишься опозорить нашу семью?
– Нет, не боюсь! – с вызовом сказала Мессалина. – Не твоего ума дело, с кем я провожу ночи, несносный выродок!
– Ну, зачем так гневаться, сестра? И обзывать родного брата? Мы же дружили в детстве. Ты должна быть ласковой со мной и уступчивой.
Его рука будто невзначай коснулась груди девушки, соскользнула на округлое бедро, слегка сжала коленку. Мессалина не выдержала и вцепилась в руку брата когтями.
– Урод! Даже думать не смей! А еще мне лепетал о позоре семьи! Феликс отдернул руку.
– Ты такая смелая, сестра, – издевательски произнес он. – Но будешь ли ты так храбро держаться на семейном совете, когда я расскажу, что ты каждую ночь бегаешь на ложе к любовнику? Я думаю, отцу не составит труда выяснить, кто он.
Мессалина вздрогнула. Если б речь шла о любовнике, но дела-то обстояли намного хуже.
– А я расскажу отцу, что ты приставал ко мне, служанки подтвердят. А еще я пожалуюсь, что ты изнасиловал двух новых рабынь и воровал деньги у матери. Притон на Субуре стал твоим вторым домом, где ты бесконечно проигрываешься в пух и прах в кости. Так что лучше отсюда уходи, глупый петушок.
Феликс понял, что потерпел поражение и своего не добьется. Злые слезы навернулись у него на глазах, а Мессалина, издеваясь, стала медленно снимать тунику, выставив на обозрение налитые груди.
– Иди же, брат, иди вон! – с усмешкой она стала сталкивать его с кровати. – Мне надо принять ванну, натереть тело ароматным маслом, расчесать локоны и с наслаждением отдаться Морфею в стране грез.
Феликс упирался, не в силах оторвать взгляд от самой красивой в подлунном мире груди. Плоть его восстала, угрожающе топорща тунику, и юноша счел это еще большим для себя унижением. Он всхлипнул и уже сам рванулся к выходу, как вдруг Мессалина с силой развернула его к себе и рывком задрала на нем тунику.
– Идиот! – она судорожно вздохнула. – К чему запугивал? Мог бы просто показать.
И быстренько задула светильник.
