Твёрдая почва вновь оказалась под ступнями. Вихрь исчез. Открыв глаза, я огляделся. Щека горела, потёр её и укоризненно посмотрел на взлохмаченную Забаву. Она гордо сдула с лица светлую прядь и даже не подумала раскаяться.
Хм, зачем так злиться-то? Или я ненароком схватил не за руку, а за что-то другое? (Хотя я был уверен, что за руку.)
— Добро пожаловать, — раздался низкий шипящий голос, от которого даже мне стало не по себе.
Повернув голову, встретился со взглядом черных глаз Змеиного царя.
Он сидел за столом, уставленным множеством диковинных блюд и яств. Лицо вроде и человеческое, только чувствуется, что гладкость белой кожи — обман, морок. За ней спрятана змеиная чешуя. И глаза — провалы в бездну, даже наши, кощеевские, могут уступить. Корона узкая, золотая, с зеленым овальным камнем. Одеяние закрывает всё тело, ворот под горло. Кисти рук словно вытянутые, пальцы длинные, ногти загнутые. Темно-зелёная, с изумрудным отливом ткань затягивала руку, ныряя под золотую накидку. На груди царя висел огромный медальон из змеиного глаза в обрамлении оправы из черного металла. Слышал я предание, что это своеобразный оберег и могущественный артефакт всего змеиного народа. Мощь всех змеелюдов в одном-единственном предмете. Не раз покушались и на царей, и на силу медальона, только толку с этого не было никакого. Потому что работал он исключительно при соприкосновении с наследником царской крови. И да, тот обязательно должен быть живым. Иначе колдовство попросту не сработает.
— Рад видеть, гости дорогие, — улыбнулся он. — Присаживайтесь, будьте любезны. Да не смущайтесь. Цари тоже… змеи.
Девочкам явно было неуютно. Но мы с Дивиславом не растерялись, помогли им сесть за стол, галантно отодвинув стулья и всё такое. Заодно при этом проверили, нет ли каких чар. Увы, ничего такого. Разве что можно почувствовать душу деревьев, явно они тут непростые. Как и речка. Интересно, кстати, чего это он решил поговорить с Калиной тут? Ни тебе дворца, ни зачарованного места, ни, понимаешь, хоть какой-либо убедительности.
Всего лишь зелёный берег. Сад. Шелест листвы. Речная свежесть. Хотя, так постоишь немного — и кажется, что голова идёт кругом, а воздух вдруг становится сладким-сладким.
Я сел возле Забавы, напротив Калинки. Покосился на Змеиного царя. В чёрных глазах ничего не прочесть. Владеет собой не хуже нашего отца. Я невольно восхитился. Интересно, куда девался Второй голос? Или царь посадил его в засаду?
Прислушался к собственным ощущениям. Понял, что никого рядом нет. Чудесно, просто чудесно.
Змеиный царь еще посмотрел на всех. Внимательно, пристально, немного отстранённо. Словно и не находился тут вовсе.
— Ещё раз добрый вечер, — произнёс он почти ласково. — Прошу простить за такую стремительность. Только вот дело не терпит отлагательств. Да и… — Он перевел взгляд на Дивислава. — Не ждал я немного, что будет вас… столько.
— Что вы, — ослепительно улыбнулся брат, — мы никоим образом не принесём вам беспокойства.
Врет и не краснеет.
— …и побывать у вас на… приеме для нас — огромная честь, — продолжал Дивислав. — К тому же, понимаете, мы с моей дорогой невестой всегда вместе.
При этих словах он немного побледнел, правда, улыбка так и не померкла. Из чего я сделал вывод, что Калина опустила ему каблучок на ногу, но так как самообладание у братца всё же не из последних, он сдержался.
— Даже так, — улыбнулся Змеиный царь и перевёл внимательный взгляд на Калину.
Та, нужно отдать должное, зеленых глаз не отвела. Смотрела на царя так же внимательно и пристально, как он на неё.
Смелая.
Впрочем, её и Кощеи-то не особо пугают. Это хорошо. Значит, что бы ни предложил этот гад ползучий… в смысле, царь, она не испугается и не поведётся.
Забава заерзала на стуле. Игра в гляделки явно её раздражала. Да и, судя по всему, она в паре с Калинкой играла роль движущей и страшно активной силы. Я положил ей в тарелку фаршированного ягодами мяса птицы. Забава кивнула якобы в благодарность, правда, её мысли были явно далеко от еды.
— А могу ли я поинтересоваться? — мягко начал царь. — Была ли у вас помолвка?
Я насторожился. К чему ведешь, окаянный? И вообще, негоже задавать такие вопросы девице, которая сидит со своим нареченным, скромно потупив очи. А то, что каблучком его воспитывает, так это не для ваших глаз картина, ваше змейство.
Забава тоже нахмурилась и посмотрела на Калину. Все замерли. Дивислав явно соображал, что сказать, дабы выскользнуть без потерь. А Калина… только улыбнулась очаровательно, чуть склонила голову набок.
И смотрит. Смотрит так, что аж во рту пересыхает. Ну, говори уже что-нибудь!
— О царь, — произнесла она бархатным голосом, от которого внутри все затрепетало.
Ничего себе владеет искусством очарования! Даже змей не улыбается. Правда, не думаю, что в ход пустила чары. Просто прекрасно владеет собой.
