Калипсо полностью

«В жизни», — сказал Карелла и посмотрел на Мейера. «Вот оно. Вот и связь. Кто собирался записывать этот альбом, миссис Хокинс? Она говорила?»

«Нет, она только сказала, что ей нужно три тысячи долларов на это.

Сказала, что разбогатеет на этом, заберёт нас обоих из Даймондбэка и, возможно, переедет в Калифорнию. Так что… пожалуйста, не крадите у меня эти деньги. Если… если суд должен решать, как вы говорите, то пусть решает. Я думала о том, чтобы уехать на запад, как хотела Клара Джин, но если вы украдёте у меня эти деньги…»

И вдруг она снова разрыдалась.

Они не взяли книжку, когда покидали квартиру Дороти Хокинс, потому что, честно говоря, не были уверены в своём праве это сделать, и им не хотелось, чтобы впоследствии возникли проблемы с присвоением, особенно в этом месяце, когда четырнадцать полицейских в 21-м полицейском участке в Маджесте были арестованы за продажу наркотиков, ранее присвоенных у разных арестованных наркоманов и толкачей. Карелла и Мейер были слишком опытны, чтобы искать неприятностей, тем более, когда они знали, что всё, что им нужно, — это номер расчётной книжки и судебное постановление, требующее от банка выдать им дубликат выписки по счёту со дня первоначального вклада по настоящее время.

Рано утром во вторник, под проливным дождём, который заставлял всех городских синоптиков шутить о ковчегах, они поехали в центр города на Хай-стрит, запросили и получили постановление муниципального судьи. В десять минут одиннадцатого утра того же вторника, 19 сентября, управляющий Государственного национального банка на углу Калвер-авеню и Хьюз-стрит в Даймондбеке прочитал приказ и тут же попросил своего секретаря подготовить дубликат выписки для «этих джентльменов из полицейского управления».

Карелла и Мейер почувствовали себя польщёнными. Ксерокопия была сделана в считанные минуты; они вышли из банка ровно в 11:01 и сели в машину Кареллы, где вместе просмотрели цифры. День был не только сырым, но и не по сезону холодным. Двигатель работал, печка была включена, лобовое стекло запотело, пока мужчины читали выписку.

Клара Джин Хокинс открыла счёт 22 июня, положив на него двести долларов. С тех пор было двенадцать регулярных еженедельных вкладов по двести долларов, вплоть до последнего, сделанного 14 сентября, незадолго до её смерти. Всего тринадцать вкладов, на которых хранилось двадцать шесть сотен долларов. Если взглянуть на карманный календарь Кареллы, то все вклады были сделаны по четвергам, что подтверждало слова миссис Хокинс о том, что её дочь каждую неделю навещала её в этот день. Это было всё, что они узнали о сберегательном счёте Клары Джин Хокинс.

Казалось, что это чертовски долгий путь, проделанный за совсем небольшие деньги.

Подобно тому, как Мейер считал, что «Плеяда маргариток» было бы великолепным названием для романа о человеке, которому, например, вонзают в сердце стебель замороженной маргаритки, после чего орудие убийства плавится на восьмидесятиградусной жаре (приблизительно 26,7 °C — примечание переводчика), если бы только нечто подобное не было сделано в «Дике Трейси» (главный герой серии комиксов, первая публикация относится к 1931 году — примечание переводчика), когда Мейер был ещё ребёнком, которого гоняли по проклятому району дружелюбные гои (обозначение неевреев — примечание переводчика), он теперь считал так же — и был согласен с миссис Хокинс, что «Уголок Карибу» — пожалуй, самое неудачное название для ресторана, особенно где готовят стейки. Пытаясь придумать названия, которые могли бы быть ещё хуже, если бы речь шла о привлечении клиентов в забегаловку, он мог вспомнить только «Волосатого буйвола». Герой романа «Плеяда маргариток» повёл бы свою девушку в стейк-бар под названием «Волосатый буйвол». Там кто-то выстрелит в него из-за фиолетового занавеса. Героя звали Матфей, Иоанн, Пётр, Андрей, Фома, Иуда, Филипп, Варфоломей, Симон или Иаков Старший или Младший, поскольку большинство хороших парней в фантастике были названы в честь двенадцати апостолов, исключение составлял только Иуда Искариот, который — путём подтасовки — оказался плохим парнем, и его уже так или иначе заменили Матфеем. Иногда хороших парней называли в честь Павла или Варнавы, заместителей апостолов. Иногда их называли в честь других библейских героев, например Марка, Луки или Тимофея. Плохих парней обычно звали Фрэнк, Рэнди, Джаг, Билли Бой или Балди. Хороших парней звали Ларри, Юджин, Ричи и Сэмми (но не Сэм). Шлемазлов (с идиш слово вошло во многие языки, особенно прижилось в американском английском, примерно означает недотёпу — примечание переводчика) звали Моррис, Ирвинг, Перси, Тоби и — если подумать — Мейер, спасибо, папа.

Человека, владевшего «Уголком Карибу», звали Брюс Фаулз.