«Что привело вас сюда, ребята, в восемьдесят третий, присаживайтесь, добро пожаловать, боже, как я рад вас видеть», — сказал Олли. «Эй, Гонсалес», — крикнул он канцеляристу, — «принеси сюда кофе, будь добр, и добавь шпанскую мушку (
«Мы здесь ищем сутенёра по имени Джоуи Ла Паз», — сказал Карелла.
«Ты его знаешь?»
«Нет, никого не напоминает», — сказал Олли. Он покачал головой. «Нет.»
«Джоуи Пис?»
«Нет.»
«Как насчёт Юджина Корроско?»
«Конечно, я знаю Джина, но он не сутенёр. Джин владеет ювелирным магазином на Кэбот. Между нами говоря, Джин немного подрабатывает торговлей краденым, из-под прилавка, понимаете? Я жду, чтобы надрать ему задницу, как только узнаю, что он ещё и кражи со взломом устраивает, как некоторые из этих парней, понимаете? Продают тебе бриллиантовую диадему для жены, наводят на неё грабителя, тот взламывает дверь и крадёт вещь обратно, а на следующей неделе переправляет её куда-нибудь за реку. Очень аккуратно», — сказал Олли.
«Пока что Джин — всего лишь мелкий скупщик, вряд ли он стоит того, чтобы его ломать. Я затаился в кустах, чтобы отправить его в тюрьму надолго. Что у вас с ним?»
«Ничего такого. Мы пытаемся найти Джоуи Ла Паза. Они двоюродные братья.»
«Это из-за того, что проститутку убили в Южном Мидтауне?»
«Да», — сказал Карелла.
«Вот как. Если ищешь сутенёра, то в этом замешана проститутка, верно?», — сказал он, постучал указательным пальцем по виску, улыбнулся Мейеру и сказал: «Точно, Мейер.»
Мейер не улыбнулся в ответ. Мейеру не нравился Олли. Мейер не знал никого, кому бы нравился Олли. Олли был не только толстым, что в Соединённых Штатах Америки автоматически делало его злодеем, он был ещё и нетерпимым. И от него воняло. Его дыхание пахло. Его тело пахло. Он был огромной неизведанной помойкой. А ещё он был хорошим полицейским. По определённым стандартам.
«Так магазин Джина находится прямо за углом», — сказал Олли. «В чём проблема?»
«Похоже, уехал в отпуск», — сказал Карелла.
«Отпуск, чушь собачья», — сказал Олли. «Давайте найдём этого маленького засранца.»
Пуэрториканский квартал Даймондбэка был назван его жителями, которые — возможно, в качестве реакции на город, который, казалось, был полон решимости стереть их в пыль, — потеряли в процессе расселения то тонкое чувство юмора, которое заставило их назвать самую большую трущобу в Пуэрто-Рико «Ла перла» (
