Калипсо полностью

Фредрик пролистал папку, которую дала ему Кафа. Неторопливо прочитал и покосился на другую сторону стола. Мужчина беззвучно барабанил ухоженными пальцами по столу.

– Эгон Борг, – начал Фредрик. – Сорок семь лет, старший советник Министерства обороны в департаменте политики безопасности.

– Сорок восемь, – поправил Борг.

– Вырос на Бюгдей, служил в Вооруженных силах, изучал политологию, а затем пару лет экономику, прежде чем стать чиновником. Все правильно?

– Все именно так, как в резюме, – подтвердил он и посмотрел в потолок.

В основном деятельность советника Борга касалась международных вопросов. Но теперь, когда русский медведь снова вышел из спячки, Борг также принимал участие в работе над проектом по боеготовности страны.

– Министр вдруг поднял вопрос о бомбоубежищах. У нас в стране их не строили уже двадцать лет. А те, что есть, пришли в запустение.

Борг поднял брови.

– Но вы ведь пригласили меня не для того, чтобы поболтать о мелких передрягах в министерстве?

– Вы знали Акселя Тране? – Фредрик попытался сказать это так, чтобы вопрос прозвучал как можно более доверительно. И выражение лица, так досаждавшее следователю, сразу исчезло. Первый раз за время допроса пальцы Борга стали неподвижными. Он выпрямился в кресле и положил руки на подлокотники.

– Вы можете объяснить мне, в чем дело?

– Вы хорошо знали Акселя Тране? – продолжил Фредрик.

Эгон Борг глубоко вдохнул через нос.

– Он был моим другом. И сослуживцем в армии, до самой своей смерти.

– Когда он умер?

Фредрик заметил, что чаша терпения наконец переполнилась. У Эгона Борга раздулись ноздри, и он тяжело откинулся на спинку кресла.

– Что вы имеете в виду?

– Акселя Тране нашли мертвым на вилле его матери на Бюгдей совсем недавно, – серьезно сказала Кафа.

– Нет…

Фредрик никак не мог понять, что не так в этом человеке. Не в его поведении, он достаточно много видел таких высокомерных чиновников, а что-то во внешности. И вот сейчас Фредрик увидел что. Этот худой, хорошо одетый мужчина, с плавными движениями и искрой в глазах, которая обычно бывает у человека, привыкшего, что его слушают, был просто-напросто необычайно бледен. Какого-то землистого цвета.

– Что вы такое говорите? – Эгон Борг непонимающе покачал головой и посмотрел на Фредрика, будто бы пытаясь получить подтверждение. – Этого не может быть. Аксель мертв уже… больше двадцати лет.

Следователи рассказали о том, что нашли на вилле на Бюгдей. О том, как Аксель Тране жил жизнью своей матери почти десять лет, о Герде Тране и неопознанной женщине, закопанной в могиле в саду. Взгляд Борга метался от Фредрика к Кафе. Он, казалось, не верил своим ушам и впитывал каждое слово.

– Это… – начал он. – Вы должны меня извинить. Это несколько неожиданно для меня, все это.

Эгон достал из внутреннего кармана платок и вытер лоб.

– Так что теперь вы понимаете наш интерес к Акселю Тране, – констатировала Кафа.

– От чего… он умер?

– Возможно это убийство.

– Ох, вашу мать.

Эгон Борг рассказал, что они с Акселем были друзьями с пеленок. Соседи на Бюгдей, ходили в один класс и вместе записались в армию. Они любили ту жизнь.

– Мы хорошо учились в школе и росли в благополучных семьях. Наши родители…

Он кашлянул.

– Наши отцы больше всего хотели, чтобы мы пошли в военное училище и стали офицерами, но… Знаете, каково это, слушать, когда все другие военные думают про тебя, что ты маменькин сынок с богатого запада Осло? И мы решили показать им, кто мы такие.

Через три недели после начала службы Эгон Борг и Аксель Тране спросили своего командира, какое обучение в Вооруженных силах самое крутое. И получили ответ – курс морских егерей.

– Но вы должны понимать, что сегодняшние морские егеря – это нечто совершенно иное, чем в те времена. Ведь Советский Союз тогда еще был врагом. Важнее всего было количество, а не качество.

У Норвегии была мощная оборона, подготовленная для масштабной войны против массивной советской военной машины. А специальные солдаты считались глазурью на торте.

– Обучали нас исключительно хорошо, но всего нас было не больше пятнадцати или двадцати человек. Лейтенант был высшим чином на базе. Лейтенант! – простонал Борг. – У некоторых парней был опыт в Ливане. Но наше отделение никогда не участвовало в боях. Нам не перепадало опасных заданий. Должно быть, мы были лучшими солдатами армии, в которых стреляли только холостыми.

– А Аксель Тране?

– Что-то случилось во время тренировки. Погиб в результате несчастного случая. По крайней мере, так нам рассказали.

– Вас там не было?

Эгон Борг положил руки на гладко выбритые щеки. Его узкое лицо было правильных пропорций, с ярко очерченными скулами и вытянутой ямкой на подбородке. Фредрик предположил, что Кафа сочла бы его красивым.

– Об этом я говорить вообще-то не могу. Я связан присягой о неразглашении. Это может показаться вам малозначимым обстоятельством, но для нас, существующих в этой системе, присяга о неразглашении неприкосновенна.

– Мы понимаем это, – кивнула Кафа. – Но если командование отменит эту присягу?