– Зараза уже распространилась. Трупы в хижине – тому доказательство. Что, если прямо сейчас другая семья, побежавшая не этим путем, двигается в сторону Норвегии? Если болезнь пересечет границу… – Он покачал головой и вздохнул. – Нам нужен вирус, чтобы разработать вакцину.
Демонстративным жестом Норка взялся за фильтр противогаза и повернул его.
– Мы расцениваем эту ситуацию как
Дикая норка сделал шаг назад.
– Ты знаешь, что вы должны сделать, – сказал он сержанту Бакке. И ушел.
Некоторое время сержант изучал носок своего сапога. Затем зарыл его в снег и поднял голову к Стаффану Хейхе.
– Сделай так, чтобы выглядело, будто она умерла от потери крови.
–
Прошло мгновение, прежде чем Аксель понял, что происходит.
– Но… она же ранена? Она гражданская.
Бакке покачал головой.
– Это не война. И здесь нет никаких гражданских.
– Твою мать… а лейтенант Фальсен об этом знает?
Собачьи глазки сержанта выпучились.
– Лейтенант осознает, что приказ из дома обсуждению не подлежит. Русские уже знают, что здесь кто-то есть. Но они не должны узнать, кто. А она слишком много видела.
Исмаил Салебан – это имя было написано на бумажке, лежавшей в кармане Каина. Мальчик Исмаил Салебан – единственный человек с таким именем, зарегистрированный в реестре населения. И его больше нет в живых. Он умер четыре года назад. Его родители имели регистрацию по адресу в Гамлебюэн. Когда Фредрик туда позвонил, ему ответила молодая тетя мальчика. Она рассказала, что родители Исмаила переехали в Лондон.
– У нас там родственники, – пояснила она. – Им было трудно перенести потерю сына. Они хотели быть в окружении своих.
– Он ведь был маленький? Отчего он умер?
– Вы полицейский? Зачем вы звоните? Сейчас? – ее голос был уже не таким дружелюбным.
– Это рутинная проверка.
– Ну. Знаете… потеря Исмаила чуть не лишила жизни тетю и дядю. Но из страны их выпихнули бесконечные проверки, которые запустила организация по охране детства. После. Ее сотрудники утверждали, что Исмаила били, и они волновались за его братьев и сестер. Эти обвинения окончательно довели мою тетю.
– Потому что она не била? И ваш дядя тоже не бил?
– Знаете, что? Я не хочу с вами разговаривать. На похоронах Исмаила была одна женщина.
Прежде чем Фредрик успел что-нибудь сказать, он услышал, как трубку положили. Послушав отдаленную возню минуту или две, Фредрик вновь услышал голос женщины.
– Ее звали Петра. Петра Юханссен. Начальник лаборатории, тут так написано. Какой-то «
Петра Юханссен. Фредрик знал это имя. Он встречался с ней во время расследования по делу Сульру. Биохимик и вирусолог. Биохимик? Что же Каин имел в виду, когда сказал, что у него есть что-то, что изменит
Стемнело. В окне Фредрик увидел собственное блеклое отражение. Высокий, худой и перекошенный. Серебристая фольга блистера блеснула, когда Фредрик выдавил одну из продолговатых капсул. Стоя спиной к опенспейсу, он пытался почувствовать, не смотрит ли кто-то на него, быстро проглотил капсулу, запив остатками на дне кофейной чашки, и подошел к доске.
Время и даты, фотографии с мест происшествия, списки свидетелей и документы. Они так точно и не узнают, когда именно умер Педер Расмуссен. Конрад Хайссманн предположил, что примерно четыре недели назад. Ну что же. Тогда теоретически он мог убить и Микаэля Морениуса и Акселя Тране. Кем же он был: жертвой или преступником?
Факты, подумал Фредрик и заметил, что таблетка оставила в горле шипучее жжение. У них не было ни одного факта, объединяющего Расмуссена с этими убийствами. Ни одного следа на месте преступлений. Только фото Расмуссена в подвале Морениуса и рассказ о нем Свена и Юдит.
Фредрик снял из центра доски снимок Расмуссена. Прикрепил его с краю рядом с фотографиями трупов Микаэля Морениуса, Акселя Тране, Леонида Гусева и Каина, создав тем самым некое подобие уродливого паспарту. За ним висели фотографии русской девочки. Школьный портрет и фото класса.
А посередине оставался один-единственный снимок. Полароидное фото Лин, сделанное Агнес Усе.
– Я знаю, что вы ищете врача, – сказал Каин. Мог ли Авель, фигура, существовавшая по нашим представлениям, в реальности быть женщиной?
Агнес Усе была единственной связью с Лин. И убежав от нее, Лин исчезла. Если и есть кто-то, кто сможет привести их к Лин и к Утиному сердцу, то это Агнес.
