И дядя Бьёрк приходит на помощь. Разумеется, приходит. Ведь он еще ни разу не изменял своим друзьям, храбрым рыцарям Белой Розы.
А в лесной чаще лежит, уткнувшись в мох лицом, человек, рядом с ним сидит маленький мальчик и плачет.
– Смотри, Никке, у тебя ведь кровь течет, – говорит Расмус.
На рубашке Никке – красное пятно, и оно быстро расплывается. Расмус тычет в пятно грязным указательным пальчиком:
– Какой дурак этот Петерс! Он стрелял в тебя, Никке?
– Да, – отвечает Никке таким тоненьким и странным голосом. – Да, он стрелял в меня… но ты не плачь из-за этого… Главное, ты спасен!
Никке – бедный и наивный моряк, – он лежит и думает, что пришла его смерть. И он рад этому. Сколько глупостей наделал он в своей жизни, и хорошо, что последнее совершенное им – доброе дело! Он спас Расмуса. Лежа здесь в лесу, он не может сказать это наверняка, но одно он, по крайней мере, знает: он попытался спасти мальчика. Он знает, что бежал до тех пор, пока сердце его не раздулось, точно кузнечный мех, но потом он больше не смог бежать. Он знает, что крепко-крепко держал Расмуса в объятиях, пока пуля не настигла его и он не упал. А Расмус помчался, словно маленький испуганный зайчонок, и спрятался за деревьями. Теперь же он снова вернулся к Никке, этот маленький зайчонок, а Петерс исчез. Потому что ему пришлось спешно удирать. Значит, Петерс не посмел остаться и искать Расмуса. Теперь они одни, Никке и вот этот маленький мальчуган, который сидит рядом с ним и плачет, он – единственный на свете, к кому Никке по-настоящему привязался. Никке сам не понимает, как это произошло, не помнит, как все началось… Может, началось это уже в самый первый день, когда Расмус, получив лук и стрелы, в знак благодарности обхватил ноги Никке и сказал:
– Я думаю, что ты добрый, милый Никке!
Но сейчас Никке страшно обеспокоен. Как отослать отсюда Расмуса обратно к остальным? Должно быть, внизу, у причала, что-то случилось. Самолет так и не поднялся, а появление моторных лодок наверняка что-нибудь да значит. Интуиция подсказывала Никке: наступил конец этой злосчастной истории, и Петерсу тоже пришел конец, так же как и ему самому. Никке доволен. Все будет хорошо, только бы Расмус поскорее вернулся к отцу. Маленький ребенок не должен сидеть в лесу и смотреть, как умирает человек. Никке хочет избавить от тягостного зрелища своего друга, но не знает, как это сделать. Он не может сказать малышу: «Уходи, потому что старый Никке сейчас умрет и он хочет остаться один… лежать здесь в полном одиночестве и радоваться тому, что ты, мальчик, снова свободен и счастлив. Ты можешь стрелять из лука и пускать по воде лодочки из коры, которые смастерил для тебя Никке».
Нет, так не скажешь! А тут еще Расмус обвивает рукой его шею и ласково говорит:
– А теперь идем, милый Никке, уйдем отсюда! Пойдем к папе.
– Нет, Расмус, – с трудом говорит Никке. – Я не могу идти, шагу не могу ступить, понимаешь, придется мне остаться здесь. Но ты должен пойти один… Я хочу, чтобы ты пошел!
Расмус надувает губы.
– А вот и не пойду! – решительно заявляет он. – Я подожду, пока ты пойдешь со мной. Понятно?
Никке не отвечает. У него нет больше сил, и он не знает, что сказать. А Расмус, уткнувшись носом в его щеку, шепчет:
– Я ведь так тебя люблю, так люблю!
Тут Никке плачет. Он не плакал с тех пор, как был ребенком. Но теперь он плачет. Потому что очень устал, и еще потому, что впервые в жизни ему говорят такие слова.
– Неужто? – всхлипывает он. – Неужто ты можешь любить киднэппера?
– Да, ведь киднэпперы добрые, – уверяет его Расмус.
Никке собирает последние силы.
– Расмус, теперь ты должен сделать как я говорю. Ты должен пойти к Андерсу, Калле и Еве Лотте. Ты ведь станешь Белой Розой, а? Ты ведь хочешь этого, верно?
– Хочу, да только…
– Ну тогда ты торопись! Я думаю, они ждут тебя!
– Да, ну а ты, Никке?
– Я буду лежать здесь, тут так хорошо, кругом мох. Буду лежать, отдыхать и слушать, как щебечут птицы.
– А как же… – говорит Расмус.
Но вдруг он слышит, как кто-то кричит. Далеко-далеко. Кто-то зовет его по имени.
– Ой, это папа! – радостно восклицает Расмус.
Тут Никке снова плачет, но теперь уже совсем тихо, уткнувшись головой в мох. Судьба порой оказывается добра к старому грешнику – теперь ему больше нечего беспокоиться о Расмусе. Никке плачет оттого, что благодарен за это… и оттого, что так трудно сказать «прощай» этой маленькой фигурке в грязном комбинезончике, которая стоит здесь и не знает, идти ли к папе или остаться с Никке.
– Иди и скажи своему папе, что здесь в лесу лежит старый, продырявленный пулей киднэппер, – говорит Никке.
Никке с трудом поднимает руку и гладит Расмуса по щеке.
– Прощай, Расмус! – шепчет он. – Иди и стань Белой Розой. Самой прекрасной маленькой Белой Розой…
Расмус снова слышит, как его зовут. Он поднимается, всхлипывая, и в нерешительности стоит, глядя на Никке. А потом идет. Несколько раз он оборачивается и машет рукой. Никке не в силах помахать ему в ответ, но он провожает маленькую детскую фигурку взглядом голубых глаз, полных слез.
