– А вы издадите теперь боевой клич? – с надеждой спросил Расмус, когда предводитель кончил читать письмо.
– Не-а, сначала надо подумать, – ответила Ева Лотта. – Расмус, что ты скажешь, если я укушу тебя за нос?
– Я скажу «отстань»! – объяснил Расмус.
Наклонившись, Ева Лотта шутливо куснула округлый кончик его носа.
– Ай! – запищал Расмус.
– Да, конечно, в таких случаях говорят «Ай!», – сказала Ева Лотта. – Вот вам половина имени.
– А хлеб пекут из муки, – добавил Андерс. – «Ай-мука». До чего же глупо даже для Алых.
– Как им удалось подложить Великого Мумрика в собачью будку к Аймуке? – удивилась Ева Лотта. – Наверно, они усыпили ее.
Если учесть, что Аймука была овчаркой доктора Хальберга, такой же злющей, как и он сам, то, надо сказать, что этого было уже немало.
– Они, наверно, подкараулили доктора, когда он выгуливал Аймуку, – предположил Калле.
– А что делать нам? – спросила Ева Лотта.
Усевшись на пол, они стали держать военный совет. И Расмус вместе с ними. Он слушал, вытаращив глаза и навострив уши. Наконец-то начнется самое интересное!
Андерс взглянул на Расмуса, и в глазах предводителя Белых Роз мелькнули искорки. Расмус так долго и самоотверженно ждал, пока он станет Белой Розой, что нельзя было отказать ему в этом. Хотя, вообще-то говоря, довольно обременительно, когда у тебя на шее все время висит такой малыш. Надо придумать Расмусу какое-нибудь занятие, чтобы он не мешал. А самим спокойно посвятить себя войне Роз.
– Эй, Расмус! – приказал Андерс. – Беги к больнице и посмотри, в будке ли Аймука.
– А могу я издать тогда боевой клич? – спросил Расмус.
– Конечно! – ответила Ева Лотта. – Только давай действуй!
И Расмус начал действовать.
Уже не раз он тренировался несколько часов подряд, спускаясь по веревке, которой Белые Розы пользовались, чтобы подниматься в свой штаб и спускаться оттуда. Взбираться наверх он не мог, но ему удавалось съезжать вниз, хотя это казалось и очень опасным.
Расмус ухватился за веревку и издал один из самых диких боевых кличей, которые когда-либо раздавались в саду пекаря.
– Чудесно, – сказал Андерс, когда Расмус скрылся из виду. – Теперь можно поговорить о деле. Во-первых, надо выследить, в какое время доктор Хальберг прогуливается с Аймукой. Это сделаешь ты, Ева Лотта!
– Ладно! – согласилась Ева Лотта.
Расмус направился к больнице. Он уже бывал там – навещал Никке. И он знал, куда идти.
Дом доктора находился совсем рядом, а возле него стояла собачья будка. «Частное владение» и «Берегись собаки!» – написано было на калитке сада. Но Расмус, к счастью, не умел читать и быстро вбежал в сад.
Аймука лежала в своей будке. Она злобно зарычала на Расмуса, и Расмус, в большом огорчении, остановился как вкопанный. Он неправильно понял данное ему поручение. Он думал, что его долг – вернуть Великого Мумрика в штаб, а как же это сделать, когда Аймука так рычит? Он оглянулся, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, и с чувством глубокого облегчения увидел, что к нему направляется какой-то дяденька. Вдобавок это оказался тот самый доктор, который оперировал Никке.
Доктор Хальберг шел в больницу, когда увидел вдруг перед будкой Аймуки маленького рыцаря Белой Розы. Доктор, разумеется, не знал, что перед ним рыцарь, иначе бы он выразил гораздо больше понимания. Вместо этого он очень разозлился и ускорил шаг, чтобы быстрее подойти и выругать нарушителя порядка. Но Расмус, который был убежден, что не только киднэпперы, но и доктора – добрые, умоляюще посмотрел снизу вверх на его строгое лицо и сказал:
– Послушай-ка, убери на минутку свою собаку, чтоб я взял из будки Великого Мумрика.
И когда доктор не сразу сделал то, что ему велели, Расмус взял его за руку и мягко, но решительно потянул к собачьей будке.
– Милый доктор, побыстрее, – сказал он. – Мне некогда.
– Вот как, тебе некогда? – произнес доктор Хальберг и улыбнулся.
Теперь он узнал Расмуса. Ведь это тот самый мальчуган, которого похитили и о котором столько писали в газетах.
– А ты не пойдешь со мной навестить Никке? – спросил Хальберг.
– Пойду, но сначала мне нужен Великий Мумрик, – непреклонно ответил Расмус.
Никке узнал все про Великого Мумрика. И увидел его тоже. Расмус гордо держал камушек под самым носом у Никке. И боевой клич он издал также для того, чтобы Никке услышал, как он звучит.
– Теперь я Белая Роза, понятно? – заявил Расмус. – Я поклялся в этом час назад.
Никке с обожанием взглянул на него.
– Да, более прекрасной Белой Розы им не видать, – удовлетворенно сказал он.
Расмус погладил его по руке.
– Хорошо, что ты больше не спишь, Никке, – произнес он.
Никке тоже так думал: хорошо, что он больше не спит. Хотя пройдет еще некоторое время, прежде чем его выпишут из больницы. Но он знал, что выздоровеет, а потом все как-нибудь уладится. Доктор Хальберг с профессором обещали сделать для него все, что в их силах. Так что Никке спокойно смотрел в будущее.
– И еще хорошо, что у тебя больше не идет кровь, – сказал Расмус, показывая на рубашку Никке, такую белую, красивую, без следов крови.
