От здания бьеньетостанции к кораблю, стоявшему в центре площадки, быстро приближался простой с виду, но совершенно непонятный для не посвященного в тайну его конструкции человека экипаж с шестью каллистянами.
Это была как будто лодка, сделанная из гофрированного материала нежно-голубого цвета. Ее дно было плоско, а борта низки. Сверху «лодка» была закрыта прозрачным и почти невидимым сплошным колпаком, без каких-либо отверстий, через которые можно было бы войти в нее и выйти.
Странный экипаж двигался у самой земли, не касаясь ее. Он летел по воздуху на высоте нескольких сантиметров. Но крыльев у него не было.
Аппаратом никто не управлял. Не было ни штурвала, ни ручек, ни педалей, ни кнопок – ничего. Не было и двигателя, по крайней мере его нигде нельзя было заметить.
Впереди сидели Вьег Диегонь и Женьсиньг. Остальные четверо расположились сзади.
Экипаж летел быстро. Иногда он плавно поднимался, встретив неровность почвы, но, перелетев препятствие, опускался опять, почти вплотную к земле.
Пассажиры молчали, не спуская глаз с приближавшейся громады космического корабля. На его вершине виднелось десять человек. Шестеро были уже внизу.
«Лодка» остановилась, но осталась висеть в воздухе. Прозрачный колпак поднялся на четырех тонких серебристых стержнях. Пассажиры вышли.
Аппарат слегка покачнулся и снова встал прямо, оставаясь неподвижно висеть на невидимых нитях, на которых он, как невольно казалось, был подвешен неизвестно к чему.
Один из членов экипажа звездолета спустился на землю у самой лодки. Он снял крылья и повернулся. Шестеро каллистян сразу увидели, что перед ними один из обитателей Земли, о которых вся Каллисто только и говорила за последнее время.
С жадным вниманием Женьсиньг и его спутники рассматривали гостя. Человек Земли был одет в необычайный костюм, но, кроме этого костюма и цвета кожи, ничем не отличался от обыкновенного каллистянина. Это был самый настоящий «мьеньк». Его глаза были закрыты темными очками.
– Я почему-то всегда думал, что обитатели других миров не могут быть похожи на нас, – тихо сказал Вьег Диегонь.
– Вы же знали, что эти на нас похожи, – ответил Женьсиньг.
Пришелец от Мьеньи улыбнулся красными губами.
– Когда-то мы думали так же, – сказал он по-каллистянски. – Но прилет вашего корабля на Землю показал, что такое мнение ошибочно. Меня зовут Георгий Синяев. А это, – прибавил он, указывая на кого-то позади них, – мой друг Петр Широков.
Шестеро каллистян поспешно обернулись. Занятые рассматриванием Синяева, они не заметили, как позади собрались все члены экипажа звездолета. Рядом с Диегонем стоял второй житель Земли, который в первый момент показался им точной копией первого.
– Здравствуйте, друзья! – сказал Широков. – Просим оказать нам гостеприимство на вашей планете.
Женьсиньг первым пришел в себя.
– Приветствуем ваш прилет, – сказал он, поочередно обнимая гостей. – Мы счастливы видеть вас.
Примеру Женьсиньга последовали остальные. Вьег Диегонь был единственным, кто обнял сначала не жителей земли, а своего отца. Но с дочерью он все же поздоровался после них.
Широков и Синяев подумали, что если бы не они, то встреча Диегоня и его спутников была бы совсем иной. Получилось так, что все внимание каллистян сосредоточивалось именно на гостях, а звездоплаватели, вернувшиеся из беспримерного рейса, оставались на втором плане. Им казалось это несправедливым.
Но они безусловно ошибались. Эффект возвращения звездолета был огромен, а их присутствие только подчеркивало успех рейса.
Диегонь и его товарищи нисколько не казались обиженными.
– Вам надо сейчас же выступить перед каллистянами, – сказал Женьсиньг. – Вся планета взволнована вашим прилетом. Я точно знаю, что на ночной половине Каллисто никто не спит.
– Мы готовы, – сказал Диегонь от имени всех.
– На крыше станции установлена бьеньтеси.
– Что установлено? – спросил, видимо удивленный, Диегонь.
– Я забыл, – ответил Женьсиньг, – что бьеньтеси появились недавно. Это разновидность бьеньеты.
– Но что означает «теси»?
– Это долго объяснять. Может быть, отложим?
– Пусть будет так, – согласился Диегонь. – Мы знаем, что на Каллисто нас ждет много нового.
Слово «бьень» означало в переводе на русский язык «передача», а «ета»
– «волна». Таким образом, «бьеньета» означало передачу на волне. Бьеньтеси можно было понять как передачу на теси, но что означало это слово, было неизвестно не только Широкову и Синяеву, но и каллистянам, вернувшимся с Земли. Очевидно, оно было совсем новым словом.
Синяев вспомнил, что такое слово он слышал от Бьесьи, когда она объясняла устройство своего звездолета. Но тогда он не спросил о его значении.
– Едем! – сказал Диегонь. – Мы надеемся, – обратился он к людям, – что вы не откажетесь сказать несколько слов каллистянам.
– Конечно нет, – ответил Широков.
– Ты помнишь, – спросил Синяев по-русски, – как Бьяининь выступал перед микрофоном пятнадцатого августа?
– На Земле, – сказал Широков, и в его голосе прозвучала грусть.
