Вырви глаз, оторви руку, отломай ногу. Это, конечно, полегче, и жить можно, а вот если, к примеру, глаза закрыты, руки не шалят, ноги не двигаются, а тем не менее в голове всякие образы и всё прочее, то тут-то и тупичок.
Голову Кузьме Бенедиктовичу нужно оторвать. При чём тут руки и глаза! Если голова его весь мир впускает, который, как все знают, ещё не так совершенен, как хотелось бы. И никто не может бросить в Кузьму Бенедиктовича камень.
Но лучше сначала о том, что Кузьма Бенедиктович сидел. Об этом и Леонид Строев не знает. Выпадал, бывало, чудный друг из его поля зрения, два-три года болтался где-то, а распространяться о своих похождениях не любил. Стеснялся или забывал. Сидел он давно и недолго. Тогда ещё за такое почему-то сажали. Год с чем-то, как злостный. Но не рецидивист. Самый безобидный уголовник. Могли бы и меньше на первый раз дать, если бы вёл себя поприличнее и не прикидывался тупым, как его посчитали судьи. Они его спрашивают: "Фамилия? Вы кто?" А он им: "Этот, как его... сознание человечества... в этом... в оболочке ощущений". Они ему: "Что вы нам головы морочите?" А он им: "Вы это... как его... мои органы, а я тоже ваш". Разозлил хороших людей. И дали полтора. Но благодаря безупречному поведению и природной смекалке, а также гуманности тамошних властей досрочно был выпущен. Все принимал как должное, суду после чтения приговора "большое спасибо" сказал, в лагере дешевый проект реконструкции зданий предложил. Проект приняли, и принес он экономии на девять тысяч рублей. Все там удивлялись, как это Бенедиктыч мог бичевать и лодырничать. Ни от каких работ не отлынивал, что говорили, то делал, как заведенный! Начальник лагеря дело его не раз перечитывал, все не мог поверить, как такой мастеровой гражданин мог два года не принимать участие "в социальном общественно-полезном производстве" , "тунеядничать", "паразитировать", потреблять, ничего не давая взамен. Вызывал его, спрашивал, но Кузьма Бенедиктович мало что помнил из прошлой жизни. "Завязал я, гражданин начальник", - говорил, как в фильмах слышал. Но тогда уже выходил он из состояния полусна, появилась та самая чарующая улыбка, и трубку он завел, сам сделал.
