Холодный пот заструился вдоль позвоночника, хотя в комнате всё ещё было приятно жарко, по телу прошлась постыдная дрожь. Мне захотелось немедленно ретироваться в сторону Долины и посидеть там немного, покуда вампир не скроется с глаз моих долой, но я торопливо поборол трусливый порыв и взял себя в руки, хотя капли испарины и выступили на теле.
– Вы побледнели, Ваше величество. – Ухмыльнулся маг, слегка сощурив алые глаза. Он был чистокровен, как никто другой, я это чувствовал. Старый, мудрый вампир, хитрый и засунувший лапы в такие таинства, какие, наверное, и моему отцу не снились. Самый опасный из всех приближённых Джинджера сейчас сидел рядом со мной и беспечно покачивал ногой. – Вам опять нехорошо?
– Я в полном порядке. Если, конечно, не учитывать зверского голода. И одного немаловажного факта. – Мужчина быстро моргнул пару раз, изображая на лице живейшее любопытство. – С чего бы придворному магу держать меня в таком уюте, вместо того, чтобы доставить в Лар-Карвен или Беатор?
– О, мой дорогой, простите великодушно, я совсем никудышный хозяин! – словно не услышав моего вопроса, Джером поднялся с пола и проплыл к столу, принимаясь слегка позвякивать посудой и столовыми приборами. Тихо мурлыкая себе что-то под нос, маг, кажется, улыбался, хоть я видел лишь его прямую спину и слегка покачивающийся хвост. Наконец, он вернулся ко мне, поставил рядом бокал пряного вина, а после, вооружившись вилкой, подцепил кусок мяса и поднёс к моим губам. – Не бойтесь, не отравлено. – И, чтобы убедить меня в подобном, немедленно съел предложенное, но следующий кусок лакомства задержал у моих губ. – Ваш желудок столь жалостливо мурчит, Ваша светлость, что мне становится совестно за столь долгое заключение.
Отвечать на мой вопрос маг не торопился и кормил меня так, словно всю жизнь только то и делал, что подносил еду к королевским губам. Мне почему-то представилось, как он сидел бы у ног моего отца и с точно такой же очаровательной улыбкой протягивал к нему собственное распоротое запястье. Картина была столь неожиданной, резкой, отчётливой, что меня вновь пробил ледяной пот, и я охотно принял вино, пусть в первый момент мне и показалось, будто я глотаю густую кровь. Но то было лишь наваждением, игрой воспоминаний и прошлого, что смешались для меня в эти мгновения в одно единое целое. Наконец, маг закончил со своим чёрным делом и улыбнулся мне куда более обольстительно:
– А зачем мне увозить вас куда-то, мой дорогой Король? Я застал вас врасплох, воспользовался вашей слабостью, и даже не смог толком полюбоваться на настоящего Павшего в действии. О, какое редкое явление! Мне прежде не доводилось такого видеть. Павший в настоящем теле, принадлежащем ему, из плоти и крови. – Глаза его засияли абсолютно маниакальным образом, и он, подавшись вперёд, почти коснулся губами моего плеча, я ощущал его ледяное дыхание. Острые его ногти прошлись по моим кистям, боль вспыхнула и угасла, а через пару мгновений я чувствовал, как по рукам стекают капли крови. – Горячая, живая кровь, бьющееся сердце, яростная душа, наполненная необъятными силами, – жадно шептал он, мелко содрогаясь. Его ладонь замерла над моим сердцем, пальцы дрогнули, а затем ногти впились в кожу, мясо, встретились с рёбрами. Я стиснул зубы, зажмурился. – Подумать только, какая выдержка. Какая регенерация! Ни одной чистой кровью подобного не добиться, ни одной магией, ни одним научным прорывом. Это феноменально!
Он надавил сильнее, и я почувствовал, услышал хруст костей, сжал челюсти до боли, но не посмел обрадовать его собственными криками и стонами боли. Кровь струилась по рукам и торсу, боль пульсировала в венах, вживляемая умелыми руками мага. От неё сердце начинало колотиться в груди в совершенно безумном ритме, судорожно и истерично, причиняя лишь большую боль. Когти его медленно двинулись вниз, распарывая мою плоть, я задышал чаще, пока мог это делать, пока кровь не хлынула горлом. Она выливалась толчками, постепенно окрашивала шкуру барса в алый, мне становилось всё холоднее. Вампир отпрянул, глядя на меня раздосадовано и, кажется, обиженно, надул губы и вскинул брови:
– Ничего не понимаю! Ты же Павший! Ты обязан исцелиться.
– Двимерит, сукин ты сын, – просипел я, стараясь даже не дышать. Глаза слезились от боли, тёмные пятна плясали перед взором. – Сними его, и я сделаю всё, что угодно!
