– Понимаю, – не стал отрицать Джехути. – И еще мы оба знаем, что вы живы лишь потому, что А2 убил Б.Б., мисс Феллер. Это был ваш проект, ваш и вашего отца, и когда проект начал разваливаться, инвесторы обязаны были вас устранить.
Да, именно так: после запуска второго штамма Феллеры автоматически становились главными подозреваемыми, и только смерть Б.Б. позволила Эрне сохранить положение. И выиграть.
– Ты знал, что Орк собирается убить отца, ты ничего не сделал, чтобы его спасти, ты понимал, что Карифа тебя предаст, но все равно вернулся. – Эрна выдержала паузу. – Почему?
– Я поклялся защищать вас и ребенка, – просто ответил Джехути.
Эрна достала еще одну сигарету, вновь прикурила от зажигалки Джа и нервно рассмеялась:
– Сегодня утром меня тошнило.
Винчи промолчал.
– Как это случилось? Я была осторожна.
– Во время последней встречи он ввел вам коктейль, мисс Феллер: вакцину и препарат, блокирующий действие применяемой вами контрацепции.
– В Мадриде… – Эрна покачала головой: – Я должна была догадаться.
Джехути вновь сопроводил слова молодой женщины вежливым молчанием. И его абсолютное и абсолютно неподдельное спокойствие сбивало Эрну с толку. Она знала, что обязана убить Джехути. Она знала, что может доверять только Джехути.
Но кровь должна пролиться.
– Нож, – тихо потребовала Эрна. Взяла протянутую дужку smartverre – очень тонкую и очень острую, – и медленно разрезала воину щеку от глаза до подбородка. Во время экзекуции Джа не пошевелился, не вздрогнул и не сделал попытки вытереть кровь.
И лишь когда Эрна вернула клинок, Винчи негромко произнес:
– Он просил передать, что вы – самое безжалостное, что с ним случилось в жизни, но он счастлив, потому что любит вас, мисс Феллер.
И только после этого приложил к ране платок. Который ему протянула Эрна.
Протянула и велела:
– Отведи меня к вертолету. – Но когда Винчи направился к дверям, не выдержала, поддалась накатившей слабости и севшим голосом спросила: – Он не говорил, как хочет назвать ребенка?
Джа понял, что не должен видеть глаз Эрны, и ответил не оборачиваясь:
– Он сказал, что последнее слово все равно останется за вами, – распахнул дверь, внимательно оглядел ждавших их появления спецов GS и приказал: – Трое впереди, трое замыкают. – Помолчал, дождавшись исполнения приказа, и закончил: – Мисс Феллер, пожалуйста, держитесь в шаге позади меня.
И Эрна поняла, что так теперь будет всегда.
– Это подлинник? – тихо спросил Джефферсон.
– Без обмана, – заверил клиента Стив.
Они встретились в дальнем коридоре заброшенного MRB, разойдутся через пару минут и больше никогда не увидятся. Разве что на допросе у агентов GS, но об этом никому из парней думать не хотелось. Они разойдутся навсегда, но запись стоит дорого, поэтому Джефферсон сомневался.
– Как я узнаю?
– Не будь дураком, парень, – рассмеялся Стив. – Никто не станет подделывать Слово в Империи. В Одинокой Звезде – пожалуйста, на Мексиканских территориях – пожалуйста, но не здесь.
– Почему? – задал глупый вопрос Джефферсон. Но он был еще молод, всего четырнадцать, и многого не понимал.
– Потому что, продавая запись, я, получается, распространяю древнюю Скверну, за что предусмотрено пять лет каторги. А если я подделываю Слово, то получается, что я его обдумал, принял Скверну и начал ее трактовать, за что получу двадцать лет как террорист. – Стив выдержал паузу и уточнил: – Ты знаешь сколько положено за просмотр Слова?
– Один год каторги и вечное занесение в список неблагонадежных.
– Верно, – кивком подтвердил продавец и деловым тоном поинтересовался: – Берешь?
– Да.
Расставшись со Стивом, Джефферсон сделал вид, что собирается покинуть MRB через разрушенное западное крыло, но, удостоверившись, что продавец ушел, поднялся на три уровня, осторожно прокрался к тайному убежищу, которое оборудовал почти год назад, включил сканер, убедился, что вокруг нет разведывательных дронов, вытащил из тайника старинное, не имеющее выхода в сеть электронное устройство, вставил в него купленный у Стива накопитель и запустил видеофайл.
И вздрогнул, услышав знакомый по прошлым выступлениям голос:
