– На Орка работает не только «Возмездие», – высказал Винчи то, чего очень не хотели произносить ни генерал, ни майор, ни Амин. – Кейптаун – это начало, господа, медийная точка для привлечения внимания. Он специально поджег Кейптаун раньше остальных, чтобы люди успели понять… успели осознать, с чем имеют дело. Понять, осознать и перепугаться. Орк пытается погрузить планету в панику.
– Ничего не получится, – ответил Стюарт. – Мы уже принимаем меры и разворачиваем спасательные операции во всех странах, где зафиксирован kamataYan. Если потребуется – посадим на карантин всю Африку.
– Вы уверены, что речь идет только об Африке?
– В Европу мы его не пустим.
– Надеюсь, – кивнул Джа.
А Карифа промолчала.
Она стояла, смотрела на карту, на которой пылали красным огромные территории, и думала о том, что возле каждой зараженной страны на удивление вовремя оказались эскадры, в которые помимо авианосцев и эсминцев входили крупные десантные корабли, готовые высадить на проблемные территории передовые подразделения для создания карантинных зон.
На удивление вовремя…
– Предварительное совещание уже состоялось, – продолжил Стюарт. – Зона ответственности европейцев – Средиземное море и Атлантика, вплоть до Экваториальной Африки. Мы берем на себя юг континента. С востока войдут китайцы.
– Как будто делим пирог, – едва слышно, только для Карифы обронил Джа. – Только отравленный.
Амин прищурилась, но промолчала, несмотря на то что мысли бородача оказались ей созвучны. А затем услышала в голове негромкий голос Паркера:
– Командир, я проверил всю портовую документацию, до которой смог добраться, и выяснил, что Орк привозил воду из Европы. Следы поставки надежно запутаны, но я докопался до компании, которая стала первым звеном цепочки. Она называется «Akkerman Ltd.» и расположена в Лондоне. – Филип выдержал короткую паузу. – Сообщить об этом директору Митчеллу?
– Нет, – после короткого размышления решила Карифа. И посмотрела на Винчи: – Нам нужно срочно попасть в Англию.
– Есть города, которые принято любить и говорить о них с восторженным придыханием. Они известны едва ли не каждому, и орки всего мира стремятся попасть в них, чтобы после, вернувшись в родные пещеры, с гордостью поведать сородичам о необыкновенном путешествии. Любовь к этим городам напоминает симптом сифилиса: раз любишь, значит, он есть. Нет ничего проще, чем сказать: «Я люблю Париж». Признаться в любви к Парижу – это красиво, это все понимают, это тема для вдумчивого общения. Произнеси: «Я люблю Париж», и соседние орки немедленно поддержат разговор скудными географическими познаниями: Эйфелева башня, веселый «Moulin Rouge», «Ах, я в восторге от навеваемого им ощущения романтической влюбленности и готова до утра бродить по его бульварам, ах…». Еще можно признаться в любви к Нью-Йорку, Большому Яблоку нашей несчастной планеты, – окружающие мгновенно поймут, что вы знаете толк в жизни, а если хотите произвести впечатление солидного, перспективного, уверенного в себе орка – выразите верноподданные чувства Лондону. Преклонитесь пред столицей империи, над которой никогда не заходило Солнце. Восхититесь великим городом, в который столетиями стекалось все золото мира. Продемонстрируйте стиль. Насмешите меня, потому что я терпеть не могу Лондон. Во-первых, из-за дурацкой манеры приделывать руль с неправильной стороны. Когда я впервые оказался в британской столице, я сошел на мостовую и посмотрел налево. Налево, мать вашу, орки! А надо было направо! Дурацкая привычка обошлась мне в сломанную руку, и с тех пор я недолюбливаю это древнее римское поселение. Во-вторых…
Орк поднял голову и посмотрел в объектив камеры.
