Пирр ожидал, что после такого наёмник придёт за прибавкой. Ошибся. Тот срочно собрался и уехал. Между прочим, дом в предместье бросил. Клан пытался дом продать, но покупателя на добротное сооружение пока не находилось. Как объяснили камбрийцы, если у человека срочные дела, или возжелалось пожить сельской жизнью — дом следует передать родне победнее. С тем, чтобы потом было куда вернуться. Если возвращения в планах нет, то и уступить кому внутри клана. А если дом пытаются продать вовсе на сторону — что-то с ним не так. То ли домовой в боггарта переквалифицировался, то ли тилвит тег подсмотрели, как муж жену колотит, и обещали к исходу недели с хозяином дома расправиться. Не уточнив, с каким. Так что, купи кто дом — не поздоровится. Могло быть и чего побезобиднее. Например, те же тилвит тег решили наказать семейку за то, что дом дурно содержат, грязью заросли. Или ссора у человека вышла с кем из фэйри, тот и заговорил дом на неудачливость. Начались пересуды — тут-то и вспомнили, как давеча Немайн от одного окрика подпрыгнула. Выходило — точно, поссорился, да с кем! Значит, на домишке проклятие.
Начали припоминать, когда и кто удостаивался подобной сомнительной чести — заработать проклятие сидов. Да ещё не короли и епископы, у тех какая-никакая защита есть, а простые люди.
Случаи оказались или очень мрачными, или очень смешными. Гвин травил неугодных собаками, Гвидион — писал обидные стихи, такие, что ставшие всеобщим посмешищем жертвы на себя руки накладывали. И даже после этого над ними продолжали смеяться. Дон… Вот она ничего никому дурного не сделала, даже когда судьба от неё отвернулась. А Неметона — уж эта была в мести куда как хороша. А главное, справедлива. Собственно, задирать эту сиду мало кто решался, но случаи бывали, да и обидчики подобрались не из простых. Тот охотник, что явился на берег реки — уж не Туи ли? — подсматривать за купающейся сидой, был королём. А потому обнаглел и сел на одежду богини. Неметона, по давнему своему анахоретству, была одна. Что примнилось королю — непонятно, но скорее всего он искал себе жену. Только селки, оборотни-тюлени да девы-лебеди сами бывали не против заневеститься, отчего и сообщали подглядывающему громко, что, мол, если захватит он их одёжку — так за него замуж и пойдут.
А Неметона, понятно, ничего не говорила. Только брызнула водой в наглые глаза — и король перестал был королём. Потому что слепой королём быть не может.
Неизвестно, что сделал Неметоне Мерлин. Похоже, сын демона и ирландки попросту перехвастался. Ибо всюду раззвонил, что Дева Озера ему ученица и любовница. Как бы не так. Что девственница — медицинский факт, дочь и ученица врача всему городу раззвонила. Ну а учёба… Ни одной из штучек Мерлина Неметона пока не показала. Зато продемонстрировала всё, чем сиды владели, а Мерлин — нет. Оставалось заключить, что сила у них разная. А что Неметона-Нимуэ заманила Мерлина в пещеру и там заточила — так и поделом. Разговоры достигли и дома мэтра Амвросия. И реакция младшей дочери оказалась странной.
— Я знаю! — Альма была мрачной-мрачной, да и заговорила только после того, как брат под столом лягнул. Думал, родители не заметят, — Я просила Майни рассказать страшную историю, я их люблю. Она и рассказала, жуть! Но эта… Кажется — про Мерлина. Ну, по крайней мере, речь идёт о волшебнике.
— А почему ты решила, что это история про Мерлина и Нимуэ?
— Ну а про кого ещё? Волшебник рассказать не мог — он погиб. Значит, это рассказ того, кто придумал месть! Хотела бы я положить под такое… — Альма задумалась, и совсем тихо добавила: — Никого бы не хотела. Слишком страшно.
— Это не в духе Немайн, дочь, — заметил мэтр Амвросий.
— Наоборот, очень на неё похоже, — откликнулась его жена, Элейн, — Очень. Она способна убивать, но не любит делать это руками. А сделать палача из ножа и верёвки — как раз по её склонности. Вспомни маленькую баллисту, «скорпиончика» — Немайн с ним, как с ребёнком, носилась. Только когда настоящее дитё завела, малость поуспокоилась.
