Покончив с елизовскими делами, уже глубоко после обеда, поехала туда по скользкой ледовой дорожке. На Тойоте Королле, дизельной белой ласточке, выносливой праворульной японочке.
Через пару часов густо-розовый закат раскинул крылья на морозном небе, намекая, что всем замужним Барби давно пора домой. На белокрылой Тойоте двигаюсь аккуратно, не выше 3 –ей скорости. С дороги бы не улететь! За мной караваном тихонько, не резвясь, едут другие горнолыжники. Держат дистанцию.
Звонок на мобильный.
– Ты где?
– Уже подъезжаю! – рапортую, безбожно «вря» и автоматически включая следующую передачу, тороплюсь ведь – нивелировать расхождение с ответом.
В ту же секунду задние колеса отказываются подчиниться моей несгибаемой воле. Согласно технике управляемого заноса, ухожу передними в ту же сторону, пытаюсь выровнять машину. Виляя задом вправо-влево с увеличивающейся амплитудой, с трудом держусь на дорожном полотне.
Дорога предательски сворачивает крутым виражом направо. Всё. Приплыли. По дуге, через встречку лечу по раскату к снежному брустверу, сооруженному шнеком на обочине. Моё управление автомобилем закончено. Отдыхаю, вцепившись в руль, чувствуя всем телом, как меня заваливает на правый бок и в кювете перевернёт. На подлете к снежной стене хочется потянуть на себя штурвал. Не-а! Фонтан снега! Прям, как у Сурикова, «Взятие снежного городка». После столб пАра! Ничего не видно. Лежу на правом боку. Больно от впечатавшейся в него дверной ручки. Спасибо глубоким камчатским снегам, да молоденьким деревцам, на которые меня навалило. Не на крыше!
Наверху, в левом окне появляются тревожные лица.
– Живая?! – Да.
– Открой окно.
Через него меня вытаскивают ребята из машины, что ехала следом.
Начинается операция по спасению Тойоты. Все авто из каравана, что были позади, стоят уткнувшись носами в обочину. Останавливаем ПАЗик, с подростковой горнолыжной командой. ПАЗик делает тодес на льду дороги, прихваченный тросом, уходящим в трещину глетчера, к заднице моего автомобиля. Вся народная масса, включая меня, невольного сценариста, этой эпопеи, толкает ПАЗик в рыло, за которое привязан другой конец троса.
Под «раз, два, взяли!» Тойота вытащена. Оторванный передний номер закинут весёлым лЮдом в машину. Передо мной открыта водительская дверь.
– Прошу, пани!
– Не поеду!
– А кто в твой ЗАТО поедет?! Пушкин?!
КАМЧАТКА. ПАРАТУНКА.
Камчатская зима длинная и не суровая, залита весёлым одуванчиковым солнцем по самый край, будто шампанским, на бокальном дне которого наш посёлок искрится и посверкивает, пуская пузыри удовольствия.
Бьют и рассыпаются пайетками фонтаны снега, это шнеки подчищают за циклонами дороги, формируя снежные лабиринты с боковыми срезами почти лазерной точности.
«Снега и солнце – день чудесный», писал бы восторженный камчатский Пушкин и непременно бы кого-нибудь запрягал. Лишь крещенские морозы покроют белым от дыхания куржаком балаклавы и шарфы.
Костя в отъезде, а на проводе друг семьи, подбрасывая и ловя красное яблочко, шипит:
– Светик, у меня по случаю номер в Паратунке, поедем, поплаваешь.
Надо сказать, что не VIP’повый бассейн горячих источников – это раздевалка спортзала, где вся нежность, истомлённость и поволока сеанса осаживаются спортивной суровостью обратного переодевания. Другое дело – номер люкс, с посудой, мягкими диванами, бормотанием плазмы, где всё приобретенное – впрок.
– Ну, ок, – соглашаюсь я, прикидывая в уме «ну, как-нибудь вывернусь», – только мне ребенка девать некуда, возьмём с собой.
Четырехлетний Жека с соплями, купаться нельзя, в номере одному – тоже неуютно, по сему он отравлено бродит по берегу бассейна, с байроновским видом, пока другсемейный Ихтиандер плетёт виньетки хитрых словес.
На выходе, у бассейной лесенки Жека жарко шепчет мне на ухо:
– Мам, я писать хочу. Давно.
Стоящий ступенькой ниже Ихтиандр, быстренько оценив уровень опасности (военный же), лихорадочно ищет ключ, наша тройка галопом бежит в номер (в центре Жека в дублёнке, по бокам мы – в мокрых плавках), аварийная распашка дверей настежь, экстренный съём комбинезона…. романтика!
Телевизор по-прежнему весело галдит, закипает чайник, а Ихтиандр снова – просто друг семьи, который варит кофе и думает о сухой одежде.
Вот так легендарный поход в туалет испокон веков спасал и двоечников, и отличников боевой и политической подготовки.
КАМЧАТКА. СЛУЧАЙ НА ДОРОГЕ.
Чтобы не скучать без работы и помогать мужу, занялась я тяжёлым аптечным бизнесом. Уже с первой аптекой число разъездов и их радиус резко увеличились. Вот и сегодня, вроде всё, как всегда. Тоже небо. Опять голубое. Внезапно двигатель стал резко терять в мощности, печально вздохнул и заглох. Случилось это километров за 15 до Петропавловска-Камчатского, куда мы утречком рано отправились с провизором Женей, по делам аптечным, в обл. администрацию и дефектуру кой-какую закрыть.
