– Не трясёт, – тревожно спрашивает Наташка, время от времени подпрыгивая на заснеженной трассе.
– Неа, Наташ, отлично, – мычу я неестественно весело, прислушиваясь к ёканью в животе.
Коротая время в такой несложной беседе, добираемся до Петропавловска.
Все трое громко выдыхаем – Уф!!! Здрасте, роддомные прелести! Циклон уже воет, но это мелочи камчатской жизни.
КАМЧАТКА. МЕРЗАВЧИК.
Течение жизни меняло во мне мужчин, духи и напитки. Эти процессы казались не взаимосвязанно параллельными. Поначалу. Пригляделась и поняла. Душечка, с*ка, она и есть душечка. Менялось всё одновременно. В первую голову духи, как основа. К этому прихе*ачивалась какая-нибудь «наша» мелодия, а в арьергарде шли напитки, с чем-нибудь там наперевес.
Впрочем, трое из них гордо возвышались над этой дурью, не привязанные ни к чему. Вот о самом ласковом, тепло-сонном, как подмятый Тедди, напишу здесь пару строк.
Нашему младшему сыну исполнилось несколько месяцев, и в один из дней, спасаясь бегством от домашней скуки, мы сели вчетвером в машину и поехали в Мильково, 300 километров, по грунтовке, без видимой причины, сосредоточенно молча. Ночь и утро провели в гостинице, и просто поехали обратно.
Стемнело, крупные хлопья снега бились в стёкла и трассирующими пулями мчались в свете фар. Пустынная дорога казалось бесконечной. Я зябла.
– Котёшь, купи мне мерзавчик, – прошептали мои губы в яркий свет заправки.
Через пару минут руки сжимали маленькую круглую бутылочку, с высоким горлышком и коричневой этикеткой «Коньяк. Московский». Я любовно гладила её бока и незаметно, боясь испугать её девичью чистоту, срывала резьбу крышки. Еще несколько движений винтом, и теплота вплыла в тело. Вбирая в себя серый пейзаж за окном, смаковала мелкие бутоны глотков: чувствуя себя Гердой, у теплого очага, с протаенным в морозных узорах теплой монеткой кружочком, а за стеклом бились вьюжные хлопья, утяжеляя мои свинцовые веки.
Камчатка. Руслан Адамыч
Эпизод первый
Солнышко припекает. В снегу – берлога. Носим в неё припасы. Прогрессивные медведи, перенявшие полезную привычку затариваться в супермаркетах. Наши напитки содержат спирт, он горит в спиртовках наших желудков, излучая тепло, вместе с очагом, готовым под шашлык.
Женщины, Злата и я, одеты в шкуры мехом внутрь, правда, моя дублёнка длиннее. Камчатские мамонты любуются на нас из мёрзлых глубин, опасаясь за свои бивни, на которые нацелились корякские косторезы.
– Златочка, – говорит Руслан Адамыч, – вы со Светой не делайте ничего, просто будьте рядом с нами.
Руслан Адамыч напоминает Чичикова. Румян, речист, улыбчив, того и гляди, скажет:
– А вот блинцы у Вас, матушка, хороши…
Злата – невеста Руслана, тот редкий вариант, когда финансовая сторона не мешает, а укрепляет любовную. Энергия Руслана Адамыча имеет как бы урановую природу. Он – атомный колобок, что ни от кого не убегает, а сам кого хочешь съест, а не съест, так заразит своим жизнелюбием, как чумой, по самое не балуй.
Эпизод второй
Начало ночи. Госпиталь в Рыбачьем. Обмытие новых лычек Руслана Адамыча подходит к финалу.
Вся компания, хорошо затеплевшая, кроме Валеры Попова, он дежурит, вываливает на улицу. После капельницы с дициноном пытаюсь незаметно улизнуть домой, сосед Олег полчаса как ждет на машине у ворот. Сама сесть за руль не могу, сильное кровотечение, мальчики дома одни, Костя в Москве.
– Светочка, – слышу я за спиной ласковый голос Руслана, – я, как зав. гинекологией, тебя не отпускал, ты помрёшь, Костя с меня спросит. Марш в палату!
– Дети дома одни, Олег ждёт у ворот. Отпусти! – начинаю я жалобно канючить.
– У меня распорядок не сметь нарушать! Игорь, назад её! – доктор Морозов охапкой несет меня к дверям.
Размазываю слёзы, названиваю Олегу.
– Потерпи десять минут, – говорит наш рыжик, Валера Попов, – они сейчас уедут, отпущу. Только заплохеет если, не тяни, чтоб скорая успела доехать.
– Валер, что я дура?! – выдыхаю я благодарно.
Уже хорошо научена, да, и не боишься как-то.
– Два кесаревых сечения, что же Вы, милочка, хотите, черт его знает, что у Вас там к чему пришили!
Эпизод третий
Военный санаторий «Паратунка». Руслан Адамыч в своем кабинете. Очень рад. Меряет его шагами. Наливает коньяк. Расспрашивает наши дела.
– Да, что ты !? – вставляет он периодически в хождение.
Секретарша тихохонько просовывает голову в дверь.
– Руслан Адамович, там…
– Па- даж –дите…
…и так он произносит это своё «падаждите», сильно налегая на "и", что чудится Кремль, стакан с дымящимся чаем, куранты Спасской, а рука сама так и тянется карандаши поточить.
КАМЧАТКА.ЦИКЛОН.
В Петропавловске Камчатском шесть вечера. Смеркается.
– Свет, останься, а ?! Метёт уже.
– Наташ, ну что мне весь циклон у тебя в Петропавловске торчать? Проскочу.
А снег всё сильнее. Время сворачивать с трассы Петропавловск – Елизово, да поворота нет. Вернее, я его не вижу, сплошная белизна. Встаю на правой обочине. Что, назад? Внезапно, впереди, метрах в ста уходит на поворот встречная машина. Ура-аа, за ней !!!
