– Дело в том, что… После некоторых событий, я чувствую постоянную тревожность, – она начала ерзать на месте. – То есть я, конечно, и раньше ее испытывала. Но сейчас она как будто усилилась.
– Почему она усилилась?
– Потому, что я не знаю, где ожидать подвоха. Раньше я жила с… матерью, и там я понимала, как она будет вести себя в определенных условиях. Но сейчас я переехала от нее, и в этом месте ко мне относятся совсем по-другому. Из-за этого я чувствую себя, словно не в своей тарелке. Как будто это не то место, в котором я должна быть.
– Что делала мама? – Эльза не могла собраться с мыслями. – Расскажите столько, сколько способны рассказать.
– Она… Эта женщина меня никогда не любила. Сколько себя помню, я всегда знала, что ее любовь – это дар, который она мне дает, если я сделаю определенные вещи.
– Какие?
– «Всегда быть хорошей дочерью, чтобы не позорить мать», – Эльза прикусила губу, хватаясь руками за край дивана. Это первый раз, когда она кому-то рассказывает о матери. И, казалось, как будто, пока она не начала об этом говорить, это все было неправдой.
– Что могло ее опозорить?
– Все, что угодно: надела не ту футболку, покрасила волосы, получила плохие оценки, общалась с девочками, внешний вид которых ей не нравился.
– Вы пытались заслуживать ее любовь?
– Да… Я делала все, что угодно, лишь бы ей угодить. Но это редко получалось. Иногда я думала, что смогла сделать ей приятно, но, на самом деле, ничего не менялось.
– Почему?
– Потому, что, чтобы я не делала, я никогда не могла удовлетворить ее до конца… – Майя смотрела на Эльзу без каких-то особых чувств. К ней приходят травмированные дети не так редко, как хотелось бы.
– Расскажите о вещах, которые вы принесли сегодня, – Эльза дрожащими руками открыла коробку. – Что это?
Девушка взяла из коробки антенну от радио. Эльза крутила ее в своих руках, вспоминая тот день, когда осталась только она. С левого глаза начала скатываться маленькая слеза, и девушка пыталась быстро стереть ее.
– Пока я жила рядом с той женщиной, эти вещи не вызывали таких реакций, – Эльза глубоко вздохнула и долго выдыхала воздух, пытаясь успокоить сердце, готовое выпрыгнуть из груди, – Я очень долго просила у нее маленькое красное радио потому, что у нас ничего не было: ни телефонов, ни телевизора. Дети вокруг этим хвастались, и я хотела тоже что-нибудь. Очень долго я просила это радио, и Линетт купила мне его на новый год. Я была безмерно счастлива, и слушала его каждый день. Обычно там можно было поймать православный хор или чье-то шоу. Мне не были интересны они сами, мне просто нравилось слушать.
– Почему вы остановились?
– Потому, что это больно – вспоминать о том, что у тебя когда-то было.
– Я понимаю. Но я не смогу ничем помочь, если вы мне не расскажете.
– Однажды брат снова вернулся пьяным. Линетт тогда не было дома, а ему нужно было «спустить пар», как обычно. Он бил меня ремнем, пока на коже не появлялась кровь. Я громко кричала и плакала, а он пытался заткнуть мне рот, чтобы соседи не начали с этим разбираться. И один раз он ударил так, что ремень просто вылетел у него из руки. Я лежала около тумбочки, на которой лежало это красное радио, и он просто взял его и начал меня им бить, – она прикрыла глаза ладонью, чтобы снова не заплакать, – Я слышала, как оно ломается и звуки заглушаются. Слышала, как детали вылетают и разбрасываются по всей комнате.
– Что вы сказали Линетт?
– Я сказала, что уронила его.
– Почему?
– Потому, что брат сказал, если я скажу этой женщине правду, то мне будет только хуже.
– Но разве она не видела, в каком вы были состоянии?
– Нет… Я прятала все синяки от нее, – Эльза опустила руку в коробку и достала страницу из журнала. – Это был журнал «Dancing Times» 1995 года, ноябрь.
– Почему именно эта дата? Потому, что в следующем месяце Линетт узнала, что беременна мной.
– Что сделал отец?
– Ушел из семьи. Когда-то он говорил, что если Линетт забеременеет вторым, то ничто его не удержит в этой семье. Так и случилось. Я не знаю, где он и чем занимается. Но мне это даже не интересно.
– Что для тебя ста страница? – Эльза посмотрела на число «16».
– День, когда они были счастливы, – задумчиво пробубнила девушка. – Эта страница – символ того, как все может кардинально измениться, когда в формулу влезает новое число.
– Вы считаете, что лишние в этой формуле?
– Тогда была лишней. Если бы я не появилась, они бы продолжали быть счастливой семьей, а теперь Линетт несчастна. И делает несчастными других людей.
– Что это? – Майя достала из коробки маленькую фигурку велосипеда. Похоже, игрушка была из подарочного набора.
– Самый удобный и лучший велосипед. Я проколола переднее колесо, и Манар сказал, что свозит его в ремонт. Но вернулся он без велосипеда. Скорее всего, он его пропил, но это было так давно, что я практически этого не помню, – Майя посмотрела в коробку: там лежало еще несколько вещей. Но Эльза еще не готова рассказывать дальше.
