— Да, спасибо мистер Осборн, — сказала она, опустив глаза. Вряд ли он на самом деле интересовался состоянием ее здоровья. Скорее всего, он имел в виду: «Надеюсь, вы готовы наконец убраться отсюда». Камелия взглянула на него: — Вы были очень добры, позволив мне здесь остаться. Я оказалась в ужасной ситуации.
Сейчас он так же походил на льва, как и в первую ночь. Последние два дня Камелия наблюдала за ним из окна подвала, когда он целеустремленно шел куда-то через лужайку. При этом его светлые волосы развевались, как грива, подбородок был приподнят, а глаза смотрели вдаль, выискивая что-то на горизонте. Он был высокий, примерно два метра ростом, у него был здоровый цвет лица, вероятно, из-за того, что ему долгое время приходилось работать на свежем воздухе. Камелия удивилась, когда миссис Даунис сказала, что Магнусу шестьдесят шесть лет. В нем чувствовалась бодрость и сила пятидесятилетнего мужчины. Двадцать лет назад он, наверное, был парнем хоть куда.
— Садись, — произнес он нетерпеливо, указывая на стул у окна. Его кабинет был выдержан в строгом стиле, стены оклеены темно-красными обоями, обстановку составляли стол из махагони, два коричневых кожаных кресла и шкаф. Окна кабинета выходили на крыльцо и на старую конюшню. Внутри было темно. — А теперь рассказывай правду. Зачем ты сюда пришла?
Его прямая резкая манера общения, как и его проницательный взгляд, заставили Камелию занервничать. Его глаза были непонятного цвета: преобладал голубой оттенок, но был также зеленый и карий. На мгновение Камелия решила, что Магнус каким-то образом узнал ее настоящее имя.
— На самом деле в ту ночь я не хотела к вам приходить, — искренне ответила она. — Я шла в Бат, чтобы снять комнату. На Ибице я познакомилась с девушкой, которая приехала из Вест-Кантри. Она сказала, что работала в отеле «Окландз». Я решила заглянуть сюда, раз уж была неподалеку. Я зашла в паб, который находился по пути сюда, и упала в обморок. Когда я пришла в себя, меня спросили, куда я направляюсь. Не знаю, почему я назвала ваш отель. У меня голова шла кругом, я запуталась. А потом меня посадили в машину и отвезли сюда.
Магнус приподнял густую бровь.
— Как звали девушку, с которой ты познакомилась?
— Сьюзи, — спокойно ответила Камелия, — ее фамилии я не знаю.
— Ты очень интересный феномен, Амелия, — сказал Магнус, поднимая со стола ручку и играя ею. — Я чувствую, что у тебя была веская причина, чтобы прийти сюда, но ты ее почему-то скрываешь. Говорила ли тебе твоя подруга-хиппи, что это уединенное место и что здесь останавливаются в основном богатые люди?
Камелия возмутилась этому невежливому вопросу.
— Вы меня оскорбляете, — сухо проговорила она. — Если бы я хотела обокрасть ваш отель, я вряд ли заявилась бы сюда как мокрая курица и с температурой. Я разоделась бы, подъехала на такси и вошла сюда в качестве дорогого гостя.
— Но у тебя нет ни одной приличной вещи, разве не так? — ухмыльнулся Магнус. — Все вещи в твоем рюкзаке воняют этими протухшими духами хиппи. Джинсы такие поношенные, удивительно, как они еще не разошлись по швам. Все лето ты провела, загорая на пляже и забивая себе мозги травкой. Ты не могла придумать ничего умнее, чем предложить себя в роли посудомойки.
Камелия не на шутку разозлилась. Она встала, ее ноздри раздувались от гнева.
— Я очень благодарна вам за то, что вы дали мне крышу над головой и вызвали врача, — выпалила она, сверкая глазами. — Но я не провела лето, лежа на пляже и покуривая, как вы это назвали, «травку». Я работала. Причем на трех работах. Что до моих вещей, которые пахнут маслом пачули, то мне очень жаль, но рюкзак — это подарок моей подруги, и я, похоже, скоро стану с ним одним целым. На самом деле у меня есть красивая одежда, но она осталась у подруги в Лондоне. Ладно, допустим, вы не одобряете того, что люди путешествуют и работают по пути, ну, тогда вы нудный старик. Полагаю, всю молодость вы провели, раздумывая над тем, как стать миллионером! Но я не презираю вас за это! По крайней мере, я знаю, что не все идут по одной дороге!
— Трогательно, — сказал Магнус. К удивлению Камелии, его глаза заблестели. — Очень приятно слышать, что к тебе вернулся голос, а еще приятнее осознавать, что ты не маленькая потаскушка, за которую я тебя принял в первый вечер. А теперь, может, поговорим о работе?
Камелия была так поражена, что не могла вымолвить ни слова. Она молча упала на стул.
Магнус Осборн не был добряком. В молодости он был альтруистом, но с годами понял, что большинство людей пользуются чужой щедростью. Он научился быть подозрительным, не проявлять симпатию и дружелюбие до тех пор, пока люди не докажут, что им можно доверять. Каждое лето сотни студентов приходили к нему в поисках работы, и каждый четвертый из них пытался его обмануть.
