— Мне очень жаль, что именно мне пришлось вам все это выложить, — проговорил Берт, осторожно коснувшись руки Ника. Ему хотелось бы сейчас сидеть дома у камина. — Понимаете, мне очень нравилась Камелия, когда она была маленькой. Именно я нашел тело Бонни и рассказал об этом девочке. Никто в Рае не знает историю их семьи лучше, чем я. Должен сказать, что, учитывая пример ее матери, несложно поверить в то, что Камелия на какое-то время могла сойти с правильного пути.
— Меня беспокоит не это. — В горле Ника застрял ком. — Мэл предупреждала меня, что у нее тяжелое прошлое. Она сказала, что работала в ночном клубе, она даже сообщила мне о том, что ее подруга умерла от передозировки наркотиков. Я поражен тем, что не связал тот случай из газет с ее рассказом. Я хорошо помню о нем.
Берт пошел к бару, а Ник стал вспоминать. В 1970 году он тоже жил в Челси и часто выпивал в «Элм» — в пабе, который находился за углом Бифорт-стрит. Тогда ходило много шуток о случае с американцем и «хозяюшкой» из ночного клуба.
«Как бы ты назвал связанную проститутку?» — «Легка и доступна». — «Какая любимая песня связанной проститутки?» — «Извивайся на работе».
Ник ужаснулся оттого, что тогда эти шутки казались ему смешными. В нем не было ни капли жалости к той девушке. Он даже не обратил внимания на ее необычное имя. Он думал только о том, что она, наверное, это заслужила.
Берт вернулся с двумя стаканами виски. Он посмотрел на потрясенное лицо Ника, и ему стало его жаль. Он был так же шокирован, когда узнал о том, что произошло с Камелией. Ему стало грустно, что жизнь была к ней так жестока.
— Угощайся, — сказал Берт, передавая Нику один стакан с виски. — Я не могу забрать слова обратно и не могу сказать, где она сейчас. Но, возможно, я могу сообщить кое-что, что может тебе пригодиться. Но сначала расскажи мне свою историю. Зови меня просто Берт, меня все так зовут.
Несколько минут Ник собирался с мыслями. Он не хотел говорить, что Мэл скрыла улики, оставшиеся после смерти матери, и заботился о репутации своего отца. Но полицейский казался честным человеком, к тому же он испытывал глубокую симпатию к Мэл. Придется довериться ему, чтобы узнать больше.
Ник сделал большой глоток виски и рассказал все, что знал. Берт внимательно слушал, при этом на его лице отразилось сочувствие.
— Во-первых, — сказал Берт, когда Ник закончил, — мне трудно поверить в то, что Камелия не дочь Джона Нортона. Она такая же темноволосая, как он, и такая же серьезная. Они были настоящие отец и дочь. Джон обожал ее. В пятидесятых годах казалось странным, если мужчина был сильно привязан к детям, но Нортон был именно таким. Он часто ездил в командировки, в каких только странах он не побывал, но когда бывал дома, то часто гулял с Камелией, водил ее на качели в Салтс. Она была воспитанной девочкой. Он научил Камелию читать задолго до того, как она пошла в школу.
Берт рассказал, как Нортоны развлекались в то время, когда он молодым констеблем приехал в Рай, как он разговаривал с Камелией, когда она сидела на ступеньках. Он покраснел, когда заговорил о Бонни. Ник догадался, что Берт тоже был к ней неравнодушен.
— Все были потрясены смертью Джона, — продолжал Берт. — Вы, вероятно, уже проходили по Мермайд-стрит и заметили, как близко дома стоят друг к другу? Сейчас в них живут богачи, но в пятидесятых годах там жили обычные люди. Все друг друга знали. Нортонов любили, несмотря на то что они были новичками и жили намного лучше соседей. Смерть принять легче, когда умирает старый или больной человек. Но Джону было только сорок лет, к тому же он оставил красавицу жену и шестилетнюю дочь.
— Бонни оплакивала его? — спросил Ник.
— Да, около месяца она была в трауре. Думаю, Бонни так и не оправилась после смерти Джона. Она не смогла найти мужчину, который бы занял его место. — Берт замолчал, словно разрывался между собственным мнением и мнением других людей. — Некоторые считают, что Бонни грустила недостаточно долго. Тебе могут сказать, что не успел Джон Нортон остыть, как она надела розовое платье. С годами Бонни стала притчей во языцех. Сложно было найти хотя бы одного человека, который бы не считал, что она была рада овдоветь.
— А Камелия, как она приняла все это?
— Внешне довольно спокойно. Но она всегда была тихим ребенком. Трудно сказать, что на самом деле происходило в ее душе. Мне было сложно тогда, я был еще молод. Я хотел заходить к ним так же, как и при жизни Джона, но маленький городок — это маленький городок, и мне приходилось держаться на расстоянии.
Ник молча сидел, обдумывая только что услышанное и сопоставляя все это с историями Магнуса и Джека.
— У меня есть причины полагать, что в 1954 году Бонни попала в неприятную ситуацию, — наконец проговорил он. — Примерно в это время она снова встретилась с моим отцом и двумя другими мужчинами. Вы можете вспомнить, что произошло в тот год?
Берт нахмурился, пытаясь вспомнить.
