Белинда была девственницей и хотела оставаться ею до замужества. Но она отступила от своих принципов, когда влюбилась в Ника, а он пообещал, что они поженятся, как только он получит достойную роль в пьесе или фильме. Тогда Ник говорил искренне, он считал себя пупом земли. Он заходил за ней в кафе и едва сдерживался до тех пор, пока они оказывались у него в комнате. Они были не только любовниками, но и друзьями и родственными душами. Ник разговаривал с ней так, как не говорил ни с одной девушкой, и чувствовал, что только она одна его понимает. Белинда стирала и гладила его вещи, поддерживала его, когда он шел на прослушивание, сочувствовала, когда он не получал роль, радовалась вместе с ним, когда его приглашали участвовать в массовке, давала ему деньги, когда у него не было ни гроша. Взамен Ник дарил ей только мечты о красивой жизни, которая их ожидает, как только он станет большой звездой.
Ник натянул покрывало и попытался уснуть. Он представлял себе, как волны бьются о берег. Но сегодня это не помогало. Мыслями он все возвращался в 1969 год. Тогда он жил в новой просторной квартире на Онслоу-сквер. Он четко представлял, как сидит на голом полу в пустой гостиной и разговаривает по телефону, и вдруг Белинда возвращается с работы.
Прошла неделя после первой серии фильма «Поместье Ханнисрофт». Белинда уже три года была его девушкой, поддерживала его, и вот у Ника наконец-то появились деньги. Родители Белинды не хотели, чтобы они «жили во грехе», поэтому она не переехала к нему. Но они решили обручиться, как только будут сняты несколько серий, и собирались через год пожениться. Ник купил двуспальную кровать, шкаф и печку, но так как почти все время он проводил на съемочной площадке, у него не было времени обставить и облагородить квартиру.
Белинда оставила сумки с покупками у двери, сбросила белые туфли на высоких каблуках и побежала к нему через всю комнату. Она обняла его, обдав запахом жареной картошки, не обращая внимания на то, что он с кем-то разговаривал. По ее возбужденному, раскрасневшемуся лицу Ник понял, что Белинда хочет ему что-то рассказать.
Ник прервал разговор и повесил трубку.
— Сегодня я была у Питера Джонса, — сказала она, задыхаясь от волнения. — У меня есть много рекламных буклетов. Думаю, нам лучше взять бежевый ковер и большой стол кофейного цвета с тремя зеркалами. На стене мы повесим полочки из тика.
Ник не слушал, его мысли были далеко. Все изменилось, когда он начал сниматься. Актеры и актрисы, которые раньше и знать его не хотели, теперь добивались его дружбы, приглашали на обеды и вечеринки. Он вдруг понял, что помимо уютного маленького мирка, в котором они до сих пор жили с Белиндой, существовал большой мир, интересный, загадочный и шикарный. У Ника возникли сомнения насчет обручения, он не был уверен даже в том, что Белинда достойна быть его девушкой.
— Я сделаю большие подушки, по всей квартире расставлю цветы, — продолжала Белинда.
За ужином Ник со своим агентом выпили несколько бутылок вина и выкурили несколько косяков. Это была еще одна привычка, которую он приобрел с того момента, как начал сниматься в фильме. Он осадил Белинду, которая мечтала о том, как лучше обустроить его квартиру. Внезапно все те мелочи, которые раздражали в ней Ника, вышли на поверхность.
— Разве ты не видишь? — Она босиком протанцевала по комнате, не замечая его угрюмого молчания. — Мой брат с приятелем придут сюда на выходных и покрасят стены. У меня в сумке есть образцы красок. Сегодня вечером мы выберем цвет. Завтра у меня выходной, и мы сможем купить их и договориться, чтобы мебель привезли в понедельник.
Ник пристально смотрел на Белинду. Она была такой же, как всегда. Розовое короткое платье было слишком узким, оно подчеркивало ее большую грудь и выделяло линию трусов. Длинные прямые волосы не мешало бы помыть, форма ног не подходила для мини — они напоминали бутылки с молоком. Нику не нравилось даже то, что она наклеивала нижние ресницы. Возможно, Твигги это шло, но Белинда походила на дешевку. Но больше всего его раздражал ее голос, его высокие нотки и простонародный акцент. Ник мог бы одеть ее в красивую, стильную одежду, мог бы ходить с ней на вечеринки и премьеры, но как только она откроет рот, то сразу же себя выдаст.
— Идем в постель! — потребовал он. Он догадался, что она вот-вот вытащит буклеты и образцы красок из большой пластиковой сумки. Этого он уже не вынесет.
— Я хотела приготовить тебе чай, — произнесла Белинда, ее светло-голубые глаза потемнели. — Я принесла с работы сосиски.
Если бы она принесла отбивную и салат, Ник, возможно, не взорвался бы. В конце концов, он был голоден. Но сосиски из кафе снова напомнили ему о той пропасти, которая пролегла между ними.
— Мне не нужны твои дурацкие сосиски! — крикнул он. — По вечерам люди обычно ужинают, а не пьют чай!
Ее лицо исказилось.
— О Ники, — сказала она, протягивая к нему руки, как маленький ребенок. — Не надо со мной так разговаривать. Я устала и хочу есть. Я работала с шести утра.
