— Да, она мне нравилась, — признался он с неохотой. — Она была взрослым ребенком — веселая, счастливая, полная энергии и жизни. Когда Джон на ней женился, у меня были некоторые сомнения в отношении ее. Понимаешь, у нее была такая репутация, я думал, что ей нужны только его деньги. Но в те выходные я понял, почему Джон ее обожал. Она была великолепна.
— Ваше мнение о ней изменилось, когда она написала вам о Хелен?
— Да, я был шокирован не только содержанием письма, которое выбило меня из колеи, но также его злорадностью. Конечно, теперь, когда я знаю, что привело Бонни к этому, я понимаю, что она писала его в момент отчаяния и горя. Она была расстроена тем, что поссорилась с лучшей подругой, но это ее не оправдывает. Мои чувства, когда я читал то письмо, наверное, схожи с твоими, когда ты узнала о том, что Джон Нортон не твой отец. Все эти годы я думал, что Поли бросила меня ради другого человека. И вдруг я узнаю, что молодая актриса, которой я помогаю делать карьеру, на самом деле моя дочь.
Маелз замолчал, собираясь с мыслями, и вытер платком пот со лба. Он как-то странно посмотрел на Мэл, словно думая о том, стоит ли ему продолжать свои признания. Затем он откашлялся и произнес:
— Бонни не требовала денег. Ее целью было только расстроить меня. Она угрожала передать эту историю в газеты.
— Она не сказала вам, что у Хелен есть дочь?
— Нет. Как бы я хотел, чтобы она это сделала. Она намекала на то, что знает что-то еще более компрометирующее, но я подумал, что Бонни хочет сказать: Хелен замешана в каком-то незаконном деле. Тогда я беспокоился только о своей жене. Мэри была очень доброй, заботливой женщиной, она поддерживала меня на протяжении всей нашей совместной жизни. Было бы несправедливо, если бы кто-то нарушил ее покой и счастье только из-за желания отомстить.
— С вашей стороны было очень смело назвать Бонни обманщицей, — сказала Мэл. — Что бы вы сделали, если бы она не остановилась и заявила обо всем публично?
— Я не знаю, — признался Маелз, снова вытирая лоб. Мэл не хотела причинять ему страдания. Она не хотела, чтобы он нервничал, в конце концов, ему уже было за восемьдесят. — Я провел несколько бессонных ночей, обдумывая все это. Тогда я не был уверен, что это правда. Поли Фостер могла быть не моей Поли. Но даже если бы это была она, Хелен могла быть дочерью другого мужчины. Поэтому я отправился в Америку, чтобы повидаться с Хелен.
— Почему она не рассказала вам об этом раньше?
— Хелен сказала, что она не очень верила той истории, которую поведала ей тетя Марлин. Но я думаю, что она, как и ее мать, боялась причинить мне боль. Мы вместе все проверили, даже сделали анализ крови. Но, прежде чем стали известны результаты, мы оба знали, что Марлин была права. У Хелен такой же цвет кожи, как у всех Гамильтонов, такие же нос и губы. Ты тоже это унаследовала, как и мои глаза, которые передаются у нас по материнской линии. Как бы то ни было, после разговора с Хелен мне стало спокойнее. Она убедила меня в том, что Бонни не осуществит свои угрозы, она просто хотела поссорить нас, и ничего больше. Хелен оказалась права — потом я горько сожалел о том, что поделился своими сомнениями с Манингом. Но тогда я считал, что лучше будет, если мы подготовимся к скандалу, а так как Манинг был менеджером Хелен, я решил, что его стоит предупредить.
Мэл вставила на место еще один кусочек мозаики. Сейчас она понимала, что антипатия Эдварда по отношению к Бонни переросла в ненависть, когда у него появились неопровержимые доказательства ее коварства. Было понятно, что, не зная всей истории, он обвинял ее в несчастьях и депрессии Хелен.
— Как вы думаете, когда Эдвард узнал правду обо мне? — спросила она.
Сэр Маелз глубоко вздохнул.
— Хелен считает, что это произошло до того, как он убил Бонни, но я не думаю, что это так. Основываясь на фактах, мы можем полагать, что он нашел бы способ избавиться от тебя тогда, если бы в этом была необходимость. Должен признаться, что я подливал масла в огонь, предоставляя ему информацию. Я был глупцом.
Мэл улыбнулась, подумав, что Маелзу, наверное, не часто приходилось в этом признаваться.
— Расскажите мне об этом, — попросила она.
— Как ты уже знаешь, я получил то злобное письмо от Бонни за два года до смерти Джона. Ты, конечно, понимаешь, что больше я не ездил в Рай. Я сказал Джону, что стал слишком стар для того, чтобы ездить по гостям, но я два раза встречался после этого с ним в Лондоне. Когда Джон умер, мы с Мэри отдыхали в Кении. Это позволило мне не придумывать объяснение своего отсутствия и не встречаться с Бонни еще раз. Но мы, конечно, послали цветы и соболезнования.
Четыре или пять месяцев спустя ко мне зашел Манинг. Я показал ему статью о смерти Джона в газете «Таймс», и мы не знали, стоит ли говорить об этом Хелен. Она начала сниматься в новом фильме, поэтому мы решили, что для нее будет лучше, если мы промолчим.
— Это было неправильно, — сказала Мэл.
