Запах плесени вызвал у Камелии отвращение. Она почувствовала под ногами голые доски. Мысль о том, что в любой момент может пробежать мышь или крыса, заставляла ее дрожать. Но отступать было поздно. Они шли все время вверх, пока наконец Дуги не включил свет, осветив при этом небольшую комнату с закопченными стенами.
— Здесь когда-то был пожар, — спокойно произнес Дуги. — Владелец типографии уже старик, я много для него делаю, вот он и разрешает мне здесь жить. Я собираюсь сделать здесь ремонт.
Его жилье представляло собой большую темную комнату, примитивную кухню и ванную. Комната была обставлена обветшалой мебелью, в центре стояла большая деревянная кровать без матраса. Все это напомнило Камелии их дом на Фишмаркет-стрит.
Страх перешел в ужас, когда Дуги поднял большую железную перекладину и вставил ее в скобы на двери.
— Не бойся, — улыбнулся он, оглядываясь через плечо. — Это для того, чтобы никто не входил, а не для того, чтобы запереть тебя здесь.
Дуги включил газ, чтобы согреть комнату, и поставил пластинку «Битлз» «Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера». Камелия неуклюже стояла и не знала, что делать дальше, только сильнее куталась в его пиджак. Теперь она жалела, что не настояла на том, чтобы выпить кофе где-нибудь в другом месте.
— Иди сюда, — позвал Дуги, протягивая руку.
Камелия несмело подошла к нему. Дуги обнял ее и держал так, зарывшись лицом в ее волосы.
— Правда, красиво? — прошептал он, указывая на вид из окна.
Камелия посмотрела на крыши домов, но Дуги указал на небо. Вокруг огромного желтого солнца виднелись светло-серые и голубые тени, пересекавшиеся с розовыми и красными полосами.
Дуги поцеловал ее. Его теплые губы так нежно коснулись губ Камелии, что она растаяла в его объятиях и уже не испытывала страха. Он запустил пальцы в ее волосы и притягивал ее все ближе, пока они не стали одним целым.
— Как только я увидел тебя, то понял, что ты особенная, — прошептал Дуги, целуя ее шею, уши и глаза. — Ты как это небо, Камелия, новая и сияющая. Когда обнимаешь тебя, хочется, чтобы это продолжалось вечно.
Парни уже не раз пытались соблазнить Камелию, но сейчас все было по-другому. Она даже не почувствовала, как Дуги снял с нее ремень и расстегнул тунику, а когда он поцеловал ее и провел рукой по голой спине, девушка задрожала. На работе Кэрол и Сьюзан постоянно говорили о сексе, но все же Камелия знала, что подруги решили бы, что она потаскушка, раз разрешила малознакомому мужчине такие вольности.
Но она боялась остановить его и ужасно боялась ему разонравиться. В его руках была такая нежность и тепло, каких она не испытывала с детства. Его поцелуи прогоняли все тревожные мысли. Весь вечер Камелия притворялась такой опытной. Что будет, когда Дуги узнает, что она еще девственница?
Каким-то образом одним движением ему удалось уложить ее на кровать и снять тунику.
— Не бойся, — прошептал он. — Я только хочу любить тебя. Позволь мне снять с тебя лифчик и увидеть твою грудь.
Камелию тронуло выражение его лица, когда он коснулся ее обнаженной груди. Она так много лет думала, что некрасива, что ее нельзя любить, и прятала свое тело от чужих взглядов. Дуги присел на корточки рядом с ней, взял ее грудь в ладони и стал нежно ласкать ее, как будто она была произведением искусства.
— Ты так красива, Камелия, — пробормотал он, целуя соски. — Ты самая красивая девушка из всех, которых я когда-либо видел.
Время замерло в его объятиях, когда он целовал и ласкал ее. Каждый раз, когда Дуги целовал ее грудь, Камелии казалось, что внутри у нее что-то обрывается. Невидимая веревка натягивалась, притягивая ее все ближе к нему. Несколько раз его рука двигалась вниз, чтобы снять шорты, но девушка останавливала его.
— Дальше не надо, — настаивала Камелия, хотя, если бы было темно, она, наверное, позволила бы продолжить. Она жаждала, чтобы ее трогали, изучали, ей хотелось успокоить жар, который горел внутри. Если бы Камелия смогла снять ботинки, шорты, носки и трусики так, чтобы Дуги этого не увидел, и быстро забраться под простыню… Но в окно светило солнце, а Камелия еще не была настолько уверена в своем теле, чтобы предстать перед Дуга обнаженной.
Наконец она встала.
— Мне надо идти, — сказала она. Ей не хотелось уходить, но было уже начало восьмого. У Дуги слипались глаза, но Камелия была бодрой. Ее слегка подташнивало, наверное из-за таблеток, и хотелось чаю.
— Встретимся завтра у метро на Ковент-Гарден, — проговорил Дуги сонным голосом. — Мне кажется, что я в тебя влюбился.
Пока Камелия надевала тунику и пояс и сходила в туалет, Дуги уже заснул. Только сейчас девушка заметила сажу на стене, пыль на полу и грязные, покрытые пятнами простыни. Но когда она наклонилась, чтобы поцеловать его на прощание, ее сердце заныло. Во сне его лицо утратило жестокое выражение, губы казались такими нежными. Камелия приподняла его черный локон и намотала на палец, как пружину. Дуги сказал, что влюбляется в нее. Она могла бы облагородить его комнату.
