— Я спала вчера до десяти утра. Когда я увидела, что ты не ночевала дома, то подумала, что ты встретила хорошего парня. Я и не думала, что с тобой может случиться что-то плохое. Я ждала весь день, потом стала сердиться, потому что ты мне не позвонила. Наконец вечером в девять часов я позвонила Денис, чтобы спросить, знает ли она что-нибудь. Как только она рассказала мне о том мужчине, я почуяла что-то недоброе. А потом позвонили из полиции. Тогда ты только пришла в себя, назвала свое имя и адрес. Они рассказали мне, что сделал тот мужчина.
— Все уже позади, — слабым голосом проговорила Камелия. — Постарайся не думать об этом, Би, именно так я и делаю. Мне скоро станет лучше, вот увидишь.
— Но ты не понимаешь, — всхлипнула Би. — Они думают, что мы пара проституток, а ты получила по заслугам за то, что повела за собой мужчину.
— Кто так думает? — спросила Камелия.
— Это появилось сегодня в газетах. — Би посмотрела печальными глазами на Камелию. — Журналисты дежурят у наших дверей.
Камелии тяжело было говорить, а думать она вообще была не в состоянии.
— Переночуй у кого-нибудь из знакомых, пока все не утрясется, — удалось ей выговорить. — Не приходи ко мне и старайся не попадаться на глаза журналистам.
В последующие дни Камелия была очень рада, что Би не послушалась ее совета. Вскоре она поняла, что, кроме Би, у нее не было настоящих друзей. Только Денис прислала открытку и цветы, а больше никто о ней и не вспомнил. Камелия всегда думала, что они с Би самые популярные девушки во всем Челси. Только сейчас она поняла, что вся эта популярность не стоит и ломаного гроша.
Статьи в газетах все больше ее расстраивали. Очевидно, о ней рассказывал кто-то из старых знакомых. Они не только откопали ее старую фотографию, на которой она была в прозрачной кофточке без лифчика, но и докопались до истории смерти ее матери. Это была выдумка чистой воды. Были перепутаны все факты, как будто репортеры решили использовать ее в качестве примера.
Через несколько дней Камелия переехала в общую палату для женщин. Было невыносимо замечать на себе злобные взгляды других пациенток, слушать, как они шепчутся за ее спиной. Когда ее ногу подвесили на тяге, каждый раз, проходя мимо, пациентки специально стучали по кровати.
Но Би ее не подвела. Она приходила первой из посетителей и уходила последней. Она садилась так, чтобы закрыть Камелию от взглядов других посетителей, и изо всех сил старалась утешить подругу.
— Я работаю каждую ночь, не волнуйся насчет квартплаты, — сказала она. — Я экономлю, и, когда ты выйдешь отсюда, мы сможем где-нибудь отдохнуть.
— Не работай там больше, — снова и снова повторяла Камелия. Каждую ночь она переживала за подругу, представляя, что все мужчины в клубе были такими же, как Хенк. — Что, если на тебя нападут?
— Я в безопасности, — успокаивала ее Би. — Сейчас охранник провожает каждую девушку до такси. К тому же этот янки больше не посмеет туда войти.
— Они его еще не поймали. — Камелия застонала, пытаясь принять удобное положение. — Полиция думает, что он назвался вымышленным именем. Сейчас он уже, наверное, в Штатах.
Би видела, как вздрагивает Камелия при каждом движении.
— Тебе очень больно?
— Из-за ноги или из-за того, что весь мир думает, что я проститутка, и считает, что я получила по заслугам? — Камелия попыталась рассмеяться, но получился только глухой звук.
— Я спрашиваю о твоей ноге, глупенькая. — Би положила голову на руку Камелии. Она считала подругу самым смелым человеком на свете.
— Нога не очень болит, — сказала Камелия. — Если только никто не толкает кровать. Но низ живота меня просто убивает, особенно когда они подносят мне судно. Почему мне не попался симпатичный насильник?
Камелия могла справиться с ситуацией, только отпуская шуточки по поводу своего несчастья. Косые взгляды пациентов, журналисты, которые то и дело напрашивались на интервью, гнев и неопределенность будущего — все это было ужасно. Если добавить невыносимую боль и душевные муки и соединить все вместе, она могла бы оказаться на пороге самой жуткой и продолжительной депрессии. Возможно, шутки в таком серьезном вопросе казались нездоровыми, но это было лучше, чем всхлипывать.
Когда Камелия постепенно начала выздоравливать, скорее сержант Роджерс, а не Би, помог ей выбраться из темного болота, в котором тонули ее мысли.
Именно он был тем полицейским, который рассказал ей, где она была, когда впервые отошла от анестезии, и это его она спутала с Бертом Саймондзом. Как и Берт, сержант Роджерс был полицейским старой закалки — человеком чести, истинным служителем закона и порядка. Он сочувствовал тем, кто слабее его.
Сначала его визиты были чисто официальными. Он записал показания Камелии, не раз заходил, чтобы узнать больше информации, всегда вел себя профессионально. Камелия вдруг поняла, что доверяет этому простому сержанту, и рассказала ему обо всем.
