— Давай считать, — я взял тетрадку, куда мама записывала траты, чтобы планировать бюджет, перевернул ее и начал писать на чистом листке. — Пятьсот рублей в час — это игра на одной приставке. Их десять. Получаем пять тысяч в час. При круглосуточной работе это сколько? Девяносто шесть тысяч рублей за смену. Умножаем на тридцать дней в месяце, получаем два миллиона восемьсот восемьдесят тысяч.
— То есть меньше… — папа озадаченно покачал головой.
— Ну да, — улыбнулся я. — Меньше трех миллионов. Но мы и не говорим, что все это окупится уже через месяц. А кроме того, приставки не будут все время заняты. И расходы. Нам придется делиться с Жогиным, пока мы под его крылом. Но это и проще, чем заниматься самим, потому что не нужно будет снимать помещение, мы с ним договорились. Плюс проблемы с бандитами тоже на нем.
— Получается, не так это выгодно?
— Выгодно, — уверенно сказал я. — Потому что в процессе мы будет расширяться, поступлений будет больше. Купим еще одну приставку, она круче и дороже. Она уже будет стоить тысячу в час. И поверь мне, там очередь будет. Но главное даже не это. Приставки хороши тем, что можно играть вдвоем в одну игру. Будем делать скидки на парных игроков, допустим по пятьдесят процентов, и так наша месячная прибыль увеличится еще миллиона на полтора, если учесть те цифры, которые мы насчитали.
— Ну…
— Дальше, — я не собирался сдаваться, тем более видя, что папа заинтересовался. — Это не единственный источник дохода. Параллельно мы занимаемся видеосалоном Жогина, расширяем его бизнес, он нам за это платит. Возможно, войдем в долю с кино и кафе, которое он будет открывать. Начнем возить кофе, только не из Москвы, а напрямую из того же Вьетнама, к примеру.
— Звучит внушительно, — признал отец. — Но вдруг не получится?.. И мы тогда потеряем все.
— Папа, — я посмотрел ему в глаза. — Я не тот разгильдяй, что был раньше. Все получится. Я все отдам, даже больше. Помнишь, я говорил о «Прогрессе Плюс»?
— Помню, — он кивнул.
— Помнишь, что туда не стоит нести свои деньги?
— Ты про знакомую родителей Андрея? — отец наморщил лоб. — Помню, но…
— Информация верная, — сказал я. — Ты ведь заметил, какие сейчас цены? Вернее, как быстро они растут?
— Еще бы, — засмеялся он. — Мы же с мамой в магазин ходим.
— Вот-вот, — кивнул я. — А проценты по вкладу даже не перекрывают инфляцию. Сколько они предлагают?
— Тридцать процентов годовых, — напомнил папа. — И сорок пять, если не снимать и не пополнять в течение пяти лет.
— А инфляция сейчас под тысячу процентов, — безжалостно сказал я.
Точные цифры я, конечно, не помнил, но в девяносто втором, когда все рухнуло, инфляция за год составила свыше двух с половиной тысяч процентов, а в девяносто третьем — примерно втрое меньше, то есть около девятисот, так что я просто округлил для эффекта. Потом, в девяносто четвертом, она снизится на три четверти. И все равно — двести с лишним процентов, даже такой показатель сильно выше, чем «щедрые» сорок пять от «Прогресса».
— А если в долларах? — отец попытался отбиться, но было видно, что он внял моим аргументам.
— Курс, конечно, будет расти, — согласился я. — Но цены все равно вырастут быстрее. И потом, вы же с мамой не узнавали, принимают ли они вклады в валюте.
— Узнавали, — возразил папа. — Но процент меньше… Пятнадцать и двадцать при тех же условиях.
— Вот видишь, — я улыбнулся. — Они своего не упустят. А вы и другие вкладчики все равно останетесь с носом.
— Давай мы поступим с тобой так, — отец немного подумал и, видимо, все же решил оставить себе запасной путь. — Сколько тебе точно нужно?
— Как уже обсуждали. Три тысячи было бы самое то.
— Начнем с тысячи, — поперхнувшись, ответил папа. — А то мне бы еще с мамой все это обсудить…
— Хорошо, — согласился я. — Встречное предложение. Ты даешь мне тысячу, я тебе отдаю через месяц в два раза больше. И тогда мы говорим о другой сумме в кредит от «Прогресса». На расширение бизнеса. Ты согласен?
— Давай попробуем, — в глазах отца промелькнуло любопытство.
А еще — азарт. Он достал с антресоли маленькую кожаную сумку, начал отсчитывать деньги. Потом замер, посмотрел на меня.
— А какой сейчас точно курс, напомни?
— Что-то около тысячи, — я поморщил лоб, вспоминая, какую сумму видел недавно, проходя мимо обменника. Девятьсот восемьдесят или что-то вроде того.
— Ох, ничего себе, — посетовал папа и протянул мне один миллион рублей. — Надеюсь, сынок, ты уверен в своей идее.
— На сто сорок шесть процентов, — я ответил шуткой из будущего, и мы оба посмеялись. Правда, он скорее из вежливости.
Не скажу, что я быстро пришел в себя после ночного происшествия. Растерзанный труп девушки до сих пор время от времени вставал перед глазами, но когда я чем-то занимался, о чем-то разговаривал, то становилось легче. Потому что мозг должен быть занят — это я уяснил в прошлой жизни. А еще…
— Спасибо, пап, — я улыбнулся. — И за деньги, и за поддержку. Особенно за второе.
Потом я решился, поднялся из-за стола и сделал то, чего избегал потом всю свою прошлую жизнь после смерти мамы. Обнял его.
— Спасибо…
