— Здорово, пацаны, — длинный парень в черной футболке и в солдатских берцах подошел к нам. Сзади протискивались еще четверо. Значит, у нас хотя бы численный паритет. — Девушка с вами?
— Здорово, — откликнулся я, и мои тоже присоединились. — Да, с нами едет.
— Не бойся, Марин, — Саня, оказывается, неплохо играет. — Ребят, не пугайте ее. Сами знаете, какое сейчас время.
Он посильнее приобнял девушку, погладил по плечу, и та, стоит отдать ей должное, теперь не сопротивлялась, даже как будто бы прижалась к нему, улыбнувшись.
— Да тут эти, — высокий неопределенно качнул головой в сторону соседнего вагона, — моджахеды по поезду бродят.
— Ох, как мы их в армейке били! — вдруг ляпнул Валерка, и я, похолодев было, расслабился, потому что бритоголовые рассмеялись.
— Вот и надо их бить, — кивнул длинный, похрустев шейными позвонками. — А то понаехали тут…
— По улице пройти страшно, — а вот это оказалось еще более неожиданным. Наша соседка тоже решила подыграть.
— А ты одна не ходи, — осклабился кто-то из бритоголовых парней. — С пацаном своим будь. Вон он у тебя какой правильный. Ровный.
— Слушай, Леха, — третий подобрался поближе, прищурился. — А это не она, часом? Черная вся…
— Так, вы тут не путайте, — Саня поиграл мускулами и для пущего эффекта нахмурился. — Моя девчонка, в обиду не дам. Как ты ее назвал? Ответить готов?
— Тарас, ты бы варежку свою не разевал, — повернулся длинный к своему дружку. — Со спины, может, и вправду спутать можно. Ты ж лица ее не видел, а славянки тоже черноокие и чернобровые были. Так что извини, братан, за моего кореша. Горячий он у нас. Бывайте, пацаны. Пойдем мы.
— И вам счастливо, — кивнул я.
— Пока, пацаны! — добавил Валерка. — Удачной охоты!
Честно, мне захотелось его в этот момент ударить, однако скинхеды неожиданно рассмеялись. Повезло. И только мне захотелось выдохнуть, как все неожиданно испортила блондинка с пережженной челкой. Та самая Лариса, которой ее кавалер заказал песню Шуфутинского.
— Э, Вадян! — возмущенно протянула она, обращаясь к своему спутнику. — Она же к ним тока ща подсела! Пацаны, пацаны!
Я вздрогнул, услышав свое имя. Выходит, тезки мы с этим блатным. А вот девушка его, похоже, спровоцировала межнациональный конфликт в одном отдельно взятом вагоне. Бритоголовые, уже почти дошедшие до дальнего тамбура, остановились.
— П**ц, — тихо, но четко констатировал Саня.
Дюс вздохнул и пробормотал что-то неразборчивое, качая головой. Илюха решительно поджал губы и даже весь как-то подобрался.
— А вы тут че? — Лариса даже вскочила со своего места, гневно глядя на нас. — Черномазую решили прикрыть? Вадян, скажи! Че ты молчишь?
Блатной, надо отдать ему должное, был поумнее своей дамы. Во всяком случае он точно не хотел никакой драки, да и просто, вполне возможно, не разделял уж слишком радикальных взглядов своей подруги. Он что-то говорил разошедшейся Ларисе, пытался ее угомонить, но та лишь еще сильнее злилась. А бритоголовые парни уже решительно возвращались к нам.
— Валер, спокойно, — я увидел, как брат заерзал, и поспешил его притормозить. А то ведь он простой, может вскочить и сразу в драку полезть. Но вроде бы понял.
Девчонка, которую Саня назвал Мариной, снова побледнела и вжалась в сиденье. Пассажиры смотрели на нее и на нас сочувственно, но ничем не могли помочь. Вернее, им так казалось. В то время люди были слишком запуганы, хотя встань на защиту девушки весь вагон, и длинный гладковыбритый Леха с компанией не смогли бы ничего сделать.
— Марина, значит? — как раз ухмыльнулся тот, судя по всему, он был в этой пятерке главный.
— Марина, — я посмотрел на него внимательным изучающим взглядом.
— Какая она, к черту, Марина! — взвилась скандалистка Лариса. — Гюльчитай она или Зухра, вон, клейма негде ставить!
— Да заткнись ты, дура! — неожиданно прикрикнул на нее мой тезка и резко одернул свою спутницу, да так, что она, ойкнув, наконец-то села и замолчала.
А главарь бритоголовых повернулся к нему, пока остальные четверо сверлили нас злыми глазками и всячески показывали, что не дадут даже встать, не то чтобы выйти.
— Давно она с этими едет? — спросил длинный Леха у блатного, кивая в нашу сторону. — Или подсела, и они свистят?
Вадян, как его называла скандальная девица, встал во весь рост и смело посмотрел в глаза бритому. Одет просто, неброско — линялые вытертые штаны дикой расцветки, зеленые с красными лампасами. Рубашка и кепка-восьмиклинка, в зубах спичка.
— А ты спрашиваешь или интересуешься? — усмехнулся Вадян.
Я не видел лица длинного Лехи, но на его затылке вздулась огромная вена, а кожа резко покраснела. Однако он все же сдержался.
— Пока что интересуюсь, — ответил спокойно, но мне явственно слышался скрежет зубов.
— И в чем твой интерес? — лениво спросил Вадян.
— Слушай, как там тебя? — прорычал Леха. — Ты-то куда лезешь? За кого впрягаешься? Ты хоть знаешь, как они там у себя наших резали? Как квартиры отнимали?
— И че, эта девка, хочешь сказать, резала? — Вадян склонил голову набок, переместив спичку на другую сторону рта. — Вот ты туда лучше поедь и там порядки наводи.
