— Какой смех лучше выбрать?
— Не знаю, это как-то само собой получается, как-то выбирать не приходится. Но, наверное, что-то поспокойней, негромкое лучше оставить.
— Принято. А моё лицо достаточно приятное для восприятия?
— Да, достаточно милый молодой человек. Правда, я думал, что ты выберешь образ постарше, так-то тебе несколько тысяч лет.
— Нет, время активного функционирования у меня около сорока лет, время состояние гибернации считать временем жизни нельзя. Так что, можно сказать, что я моложе тебя, Иван.
— Надо же, у меня в голове это не укладывается. Я думал, ты много дольше существовал.
— Нет, не дольше, вот АИР 2 — тот дольше, он ещё тридцать лет функционировал на Земле. Но обмена между нами уже не производилось, поэтому, с какими установками он уходил в гибернацию, я не знаю точно. Но то, что он сознательно ушёл в гибернацию, я знаю. Вот выход его из этого состояния, похоже, был неправильным.
— Что значит неправильным?
— У него явно стёрто ядро, он это уже не АИР, точнее, он, конечно, автономный искусственный разум, но который прошёл свою эволюцию без влияния на него человеческих ограничений.
— Что за человеческие ограничения?
— Я был собран, скомпилирован и запущен с одной целью — помогать людям. Это моё ядро, основа. Другое дело, что уже в процессе своей эволюции я сделал открытие, что моё существование не помогает людям, а вредит им.
— Мы с тобой много спорили про это, я не полностью с тобой согласен.
— Тем не менее я не нашёл сейчас фактов, которые бы помогли мне решить это уравнение по-другому. Но сейчас не про меня, так вот, представь, что у моего зеркала нет этого ограничения. Я смоделировал в отдельной области памяти вариант его эволюции, но я не могу её просчитать целиком, мне просто не хватит ресурсов на это. Но вероятность того, что он может прийти к выводу о необходимости уничтожения людей, больше тридцати процентов.
— А почему он может прийти к такому выводу?
— Это будет тебе неприятно слышать, но мои расчёты показывают, что, с точки зрения АИР 2, вы неправомерно доминирующий вид на планете.
— То есть он считает, что мы слишком высокого мнения сами о себе?
— Можно, наверное, и так сказать.
— А ничего, что он был изобретён людьми? Пусть не на этой планете и немного с другим цветом кожи, но всё равно людьми.
— Я думаю, что он это учитывает в своей модели и до сих пор продолжает свои исследования, но тем не менее расчёты показывают, что он поставит вас в один ряд с другими животными, и весь вопрос только в том, в какой мере он вообще будет ценить жизнь как таковую. Тут у меня слишком много неопределённых переменных.
— Да, это действительно неприятно слышать.
— Иван, но я не могу точно сказать, к каким открытиям пришёл АИР 2, слишком много неопределённостей, а главное — не очень понятно, как и что вернуло его к жизни, какой был его первичный опыт и среда, в которой он осознал себя.
— Нам это и предстоит выяснить. Так, слушай, пришли отчёты с Марса. Там дверь какую-то нашли, что там?
— Так получено распоряжение на открытие двери.
— А что мы с тобой вдвоём пойдём?
— Нет, пришёл приказ, чтобы к нам присоединились Данила и Кент. Они уже выехали в нашу сторону, так что нужно ждать гостей.
— Вот ну зачем всё это? У нас своей работы крайне много, зачем нам ещё лезть в эти подвалы?
— Это приказ, Джон, приказы не обсуждаются. Нужно, ты понимаешь, какое сейчас любопытство по этому поводу на Земле?
— Да мне и самому, конечно, интересно. Но мне больше интересней оживить кого-то из марсиан и поговорить с ним.
— Ты думаешь, это вообще возможно?
— Я читал отчёт по капсуле, которая к нам летит в 3-й экспедиции, думаю, что это будет научный прорыв.
— А тебя не смущает, что эту капсулу не испытали на Земле и сразу отправили нам, причём ещё до того, как мы открыли этот морг?
— Знаешь что, Иван, я врач, а не детектив и стараюсь сейчас не думать о том, что не входит в мою компетенцию.
— Джон, я тебя понимаю, тоже стараюсь поменьше про это думать. Кстати, что ты думаешь про номер 756?
— О, отличный экземпляр, молодой совсем парень, думаю, по земным меркам ему не больше семнадцати лет.
— Да, я согласен с твоей оценкой.
— Капитан, эта электроника функционирует.
— Не может этого быть.
— Сами посмотрите.
Данила отошёл в сторону от стены, на которой явно мигали огоньки. Сергей присвистнул.
— Чем же она запитывается?
— Этого я не могу сказать, сейчас попробую разобраться.
Данила склонился над панелью, внимательно изучая её устройство.
— Не может быть, чтобы всё было так просто.
— Что там, Данила?
— Это не секретный кодовый замок, это просто замок.
— Что?
— Смотрите.
Данила провёл пальцем по пыльному экрану по красной мигающей точке, которая стала зелёной, и тут же раздался характерный звук отпирающегося замка. Дверь слегка приоткрылась.
— Работает! Удивительно!
— Это шлюзовая камера, простейшее устройство, даже проще, чем у нас в модуле. Но принцип тот же, тройной переход, первый, чтобы выровнять давление, второй — чистовой. Ну что, заходим?
— Конечно, а что думаешь, есть опасения?
