Пришлось рассказывать про игру на бильярде, ползанье под столом и разговор с великой княжной после.
— Хорошая девчонка, деда, мне понравилась.
— Ну и славно. Дружи! — одобрил он. — А теперь меня интересуют твои тренировки. Прохор тут мне что-то невнятное мямлил по телефону, намекал на личную встречу с вами двумя. Внимательно слушаю.
О наших тренировках с моим воспитателем мы рассказывали деду уже за обедом в столовой.
— Прохор, или мне кажется, или ты стал лучше выглядеть? Помолодел, что ли?.. Только сейчас обратил на это внимание… — заявил дед.
— Вам виднее, Михаил Николаевич… — ответил тот. — Но чувствую я себя действительно помолодевшим, энергия и сила так и прет, порой еле себя сдерживаю.
А я после этих слов Прохора хмыкнул, вспомнив его вчерашнее желание вызвать на дом парочку желтобилетниц.
— Лешка, — обратился ко мне дед, — как думаешь, когда у Прохора все нормализуется?
— Не знаю, я же все это делаю в первый раз.
— А сейчас глянуть можешь? — спросил глава рода, на что я кивнул, перешел на темп и
С каждым днем картина энергетической решетки у моего воспитателя становилась красивее — она приобретала все более яркий насыщенный желтый цвет, основные магистрали перераспределялись по второстепенным, новые жгутики росли и обещали в ближайшем будущем стать равноценной частью доспеха.
Вернувшись в свое обычное состояние, я отчитался деду и Прохору:
— Все настраивается и по моим впечатлениям становится лучше. По срокам ничего не скажу.
— Понятно, — кивнул дед. — Конечный результат будем посмотреть.
Пробыли мы в особняке еще пару часов, я отчитался главе рода за учебу, ответил на вопросы о взаимоотношениях с Долгорукими, Юсуповой и Шереметьевой и о подготовке к бильярдному турниру, после чего мы попрощались до вечера четверга.
Дома мы с Прохором оказались уже около шести часов вечера, и я начал обзванивать своих университетских друзей по поводу похода в галерею на художественную выставку. Девушки все ответили согласием, а Андрей Долгорукий меня пригласил завтра, в среду, на тренировку по бильярду.
Неожиданный разговор состоялся с моим школьным другом, Сашкой Петровым:
— Лешка, а я тебя собирался набрать! Мне звонил Хмельницкий! — Сашка захлебывался от возбуждения. — Говорит, что портрет Алексии пользуется огромной популярностью! Многие хотят, чтобы художник Петров А. написал и их портрет!
— Сашка, я никогда не сомневался в твоих талантах! В четверг, в семь, пройдет закрытый показ для моего деда. Будут еще мои университетские друзья — Долгорукие, Юсупова и Шереметьева. Твое присутствие обязательно, заодно со всеми познакомлю. Давай там на все эти темы и переговорим. Договорились?
— Да, — уже более спокойно ответил он.
Уже вечером, в квартире Леси, я рассказал ей про культурное мероприятие, которое должно будет пройти в этот четверг, и о том, что однокурсники сдали моим друзьям наш с ней поход в «Приют». Не забыл я упомянуть и телефонный разговор с Петровым. Девушка посмеялась, а потом неожиданно заявила:
— Послушай, Пожарский, поговори с дедом по поводу Александра. Надо вам его под опеку брать, иначе разорвут молодого художника на части. Я за это время его успела немного изучить, он отказывать совсем не умеет.
— И как ты это себе представляешь? — поинтересовался я.
— Найдите хорошего искусствоведа, который оценит мой портрет, умножьте сумму раза в три-четыре, если не больше, потому что это портрет российской звезды Алексии, — хмыкнула она. — А после того, как выйдет мой альбом, можно еще в два раза умножать. Я уже молчу про обещанный портрет князю Пожарскому! Если Сашка напишет его хотя бы так же, как мой — известность, признание и порядок цифр будут совершенно другие!
— Лесь, а ты откуда все это знаешь? — удивился я.
— Так я же это все сама проходила, схема-то одна и та же! — усмехнулась она. — Мне в свое время старшие товарищи, неглупые и чуткие, объяснили, подсказали и уберегли от множества ошибок. Только в разговоре с Александром ни в коем случае про деньги не говори, может обидеться. Он сейчас Творец, Художник и Романтик. Вот и возьмите с главой рода на себя пошлую прозу жизни молодого художника под благовидным предлогом.
— Хорошо, Лесь, с дедом переговорю, — кивнул я. — Он у меня умный, что-нибудь придумает!
В среду в университете друзья рассказали мне про военку. Оказалось, что у всех групп было простое ознакомительное занятие на три часа с общей информацией. Андрей не забыл поинтересоваться у меня, сумел ли дед договориться насчет моей военки. Я ответил, что да, сумел, мы как раз вчера ездили по этому поводу к бывшим сослуживцам главы рода. Так что со следующей недели меня ждут в одном из гвардейских полков, но пока точно не известно, в каком.
После занятий пошли в кафе, где наши девушки опять занялись обсуждением нарядов, в которых пойдут завтра на выставку, что позволило нам с Андреем спокойно поговорить.
