— Давай с бабами чуть позже разберемся, что-то понесло меня не туда. Совсем с твоими этими экспериментами ничего не соображаю! — Он тяжело вздохнул. — Звони Леське своей, узнавай, когда она дома будет, ты уйдешь к ней, а я нимф желтобилетных вызову. Ужин сейчас разогрею, что-то проголодался я…
— Хорошо, Прохор.
Я, продолжая улыбаться, отложил пока не пригодившийся планшет и достал телефон. Алексия пообещала быть дома часа через полтора.
— Полтора часа выдержишь? — усмехаясь, поинтересовался я у своего воспитателя.
— Выдержу, — буркнул он. — Садись есть, все готово. — Он указал мне на барную стойку.
Когда мы с ним доедали второе, я спросил его:
— Прохор, у меня сегодня в университете случился ряд ситуаций, есть серьезный разговор по этому поводу. Ты как?
— В норме. Адекватность не потерял. Говори.
Сперва я рассказал про выставку.
— Решишь с дедом. Не думаю, что он откажет.
Потом очередь дошла до военки.
— С рангом ты, однако, поскромничал, — усмехнулся Прохор. — Тренировки в корпусе это доказали со всей наглядностью. Да и эта твоя жуть… С военкой в одном из гвардейских полков хорошо придумал. Забыл я совсем про эту часть твоей учебы, моя недоработка… А насчет жандармов из первого отдела вопрос надо решать только с главой рода. Похоже, корпус все же надеется на сотрудничество с тобой. — Что интересно, этот вывод моего воспитателя уже не вызвал во мне былого неприятия. — Получается, у тебя завтра полностью свободный день? — Я кивнул. — Звони деду, договаривайся о встрече.
Но звонить никому не пришлось, глава рода позвонил сам.
— Здравствуй, Лешенька!
— Привет, деда! — настороженно ответил я.
— Почему мне не звонишь, новостями не делишься? — Голос деда был ласков, что не предвещало ничего хорошего.
— Как раз собирался, просто с Прохором новости обсуждали…
— Не про кафедру ли военной подготовки разговор был?
— Про нее.
— Тогда ладно. — Голос главы рода потерял большую часть «ласковости». — Завтра к десяти утра жду тебя в особняке вместе с Прохором. Форма одежды для тебя — один из твоих новых костюмов, для Прохора то же самое. Все понятно?
— Да, деда! — чуть ли не рявкнул я.
— До завтра. — Глава рода положил трубку.
Спросить у него, зачем, куда и почему, мне в голову даже не пришло — когда дед начинал разговаривать в подобном тоне, было это бесполезно, и, что еще хуже, могло вызвать непредсказуемую реакцию главы рода…
— И?.. — Прохор смотрел на меня вопросительно.
— Спросил про то, почему не звоню по поводу военки, и сказал явиться завтра к нему к десяти при полном параде. Тебе тоже.
— Понятно… — задумчиво кивнул Прохор. — Это точно жандармы зашевелились, но совсем не полковник Орлов. К нему на аудиенцию тебе костюм не нужно надевать, особенно после того, как ты ему в ухо засадил! — довольно ухмыльнулся мой воспитатель и добавил уже серьезным тоном: — Значит, будет птица другого полета…
— Кто?
— Ну откуда я знаю? — развел руками Прохор. — Завтра дед нам с тобой все расскажет. И еще, Лешка! Надо выспаться, и тебе, и мне. Ты с Леськой там давай не особо увлекайся, и у меня бабы с желтыми билетами сегодня отменяются. Договорились? — Он смотрел на меня серьезно.
— Договорились, — кивнул я и в свою очередь спросил: — Как себя чувствуешь?
Прохор понял меня правильно.
— Легче. Как только у тебя что-то происходит, у меня появляются заботы. И жизнь снова перестает быть скучной и однообразной! — ухмыльнулся он.
Князь Пожарский положил трубку после разговора с внуком и поудобнее устроился на любимом кресле в гостевом доме. В рабочем кабинете, в особняке, делался ремонт после показательного инцидента с графом Орловым. Вторник обещал быть хлопотным, особенно после недавнего телефонного разговора со старым приятелем, Нарышкиным Петром Александровичем, занимавшим уже довольно продолжительное время должность заместителя министра внутренних дел и командира Отдельного корпуса жандармов. Разговор, как всегда, начался с взаимных вопросов о здоровье, о здоровье близких, успехах детей и внуков. Потом собеседники обсудили положение дел в Российской империи, в Европе, в Азии и обеих Америках. Не обошли они стороной и последние светские слухи.
— Миша, я тебе чего звоню… — приступил наконец Нарышкин к главной теме разговора. — Насчет внука твоего, Алексея Александровича.
— Петя, да я так и понял! — усмехнулся Пожарский. — Говори прямо, не стесняйся.
— Не меняешься ты, Миша! — усмехнулся в ответ Нарышкин. — Будь по-твоему. По телефону особо распространяться не буду, но Алексей твой
— Знаю, Петя, знаю, — хмыкнул Пожарский. — Но…
— Я лично во всем разобрался, — прервал его Нарышкин. — Приглашаю вас с ним завтра к себе в любое удобное время, тем более что внука твоего не пустили на завтрашнюю военную подготовку.
— Вот даже как?.. — хмыкнул Пожарский.
— А как ты хотел, Николаич? — хмыкнул в ответ Нарышкин. — Кроме того, напоминаю тебе, что Алексей до сих пор числится курсантом одного небезызвестного военного училища… Приезжай завтра вместе с внуком, я тебя очень прошу, Миша! Есть у меня для него предложение.
