— Неужели они не понимают, что небеса только один раз нас дают? — спросила хранительница семьи.
— Если бы понимали, они иначе в жизни и вели бы себя. Кто сейчас смотрит на небеса-то? Вот и твои молодые, ему погулять еще хочется, а ей нормальная семья нужна была. Родилась девочка, а что изменилось? Все только хуже стало. А теперь они уже не одумаются. А дочка при живых родителях, сиротой расти будет.
— Что же мне делать?
— Если бы я знала, что тебе делать, неужели бы я тебе не сказала? Твоя доля теперь такая. Распадется семья, у тебя будет время, чтобы найти другую семью.
— А это возможно?
— Конечно, возможно. Если Мария надумает выйти замуж, а он окажется или вдовцом, или еще не женатым, тебе небеса могут разрешить поселиться в их семье. Но у тебя будет всего два месяца, чтобы найти подобную семью.
— Я знаю, что времени дается совсем немного, а потом я должна исчезнуть навсегда.
Она вернулась к себе в подавленном состоянии. Она привыкла к Марии, а теперь привязалась и к ее дочери. Ей очень не хотелось покидать этот дом. Она старалась, чтобы в доме все было хорошо. Ей удавалось какое-то время мирить Анатолия с Марией. Казалось, что их совместная жизнь еще наладится. Но счастье словно покинуло их дом. А может, и не было этого счастья в доме? Была только видимость одна.
А теперь они не муж и жена, а она бывшая хранительница семьи. Дойдя до края села, она остановилась, чтобы перевести дух.
— И куда ты теперь пойдешь? — услышала она голос.
— Откуда мне знать? Пойду прямо, а там видно будет.
— Иди по дороге и не сворачивай с нее. Она приведет тебя в город. Там в пригородном лесочке собираются такие же хранительницы, как ты. В городе некоторым из них удается устроиться в нормальные семьи. Иди, может и тебе повезет?
Она уже не хотела идти дальше. Зачем тратить время зря, уж лучше остаться тут на лугу зеленом, а потом раствориться в этом просторе. А когда наступит летняя пора, порхать по цветкам душистым. Было бы лето, она так и поступила бы. Но когда она настанет эта пора? Не дождаться ей ни лета красного, ни цветочков душистых. Она еще немного постояла, поежилась от холода и побрела по дороге в город. Там она нашла и лесочек, и таких же несчастных подруг своих. Только их было много, очень много.
Хранительница семьи опустилась на землю и задумалась.
— А ты откуда такая взялась? — спросила ее незнакомка.
— Из села я, — ответила хранительница семьи.
— А сюда чего пришла?
— Полагала, что здесь мне легче будет устроиться в новую семью. Я не думала, что нас так много. Теперь я вижу, что надежды почти призрачны.
— Ты права, но уходить в никуда все же не хочется.
— Мне тоже не хотелось бы раствориться в пространстве, но что делать?
Они какое-то время помолчали.
— Полечу в город, — сказала хранительница семьи, — посмотрю на людей, на дома.
— Я тоже с тобой полечу, можно?
— Чего нельзя, полетели вместе, я все равно плохо город знаю. Ты мне и расскажешь про город, покажешь лучшие дома.
— Я тоже город почти не знаю, я прилетела из поселка.
Они поднялись над деревьями и полетели в сторону города. Они покружили над домами, а потом опустились на крышу какого-то здания.
— Здесь более или менее тепло, — сказала хранительница, — в селе я привыкла на теплой печке греться, я остаюсь тут, а там посмотрим.
— Я тоже не хочу возвращаться в лес, делать там мне все равно нечего. Я останусь с тобой.
Они пристроились около теплой трубы. Место это было неплохое. С трех сторон их от ветра защищали стены, а тепла, которое исходило от трубы, было достаточно, чтобы не дрожать от холода.
— Но тут мы никогда не устроимся в новую семью, — с каким-то сожалением и грустью, сказала ее знакомая.
— Там тоже у нас почти не было шансов устроиться в новую семью, — возразила ей хранительница семьи, — а тут мы сами попробуем, что ни будь найти.
Наступила ночь, спать не хотелось. Молчание тоже скоро обеим надоело.
— Расскажи о себе, — попросила хранительница семьи.
Знакомая не стала отказываться и рассказала свою печальную историю.
— У меня еще не совсем плохо было, — подумала хранительница семьи, — получается, что и искать ничего больше не надо. Видимо, у всех нелегкая доля.
Эта мысль ее как-то успокоила. Вскоре она задремала. Эта ночь и у нее, и у новой знакомой прошла, впервые за долгое время, спокойно. Так началась у них эта недолгая жизнь на крыше. Прошло несколько дней. Хранительница семьи проснулась, но новой знакомой рядом не было.
— Бедняга, — произнесла она, — кончилось ее время. Вот почему она вчера была так грустна, а когда ложилась спать, попрощалась со мной. А я, глупышка, ничего не поняла.
