Деревья, росшие в отдалении от стены, оказались крупнее и выше. Ветки у них имелись только на макушке и уходили вертикально вверх, откуда струился голубоватый свет. Чтобы обойти кругом покрытое уродливыми наростами дерево, требовалось почти три десятка шагов. Дигахали захотелось определить, на какой высоте находится созданный из облачков купол. Он уже достал лук и наложил на тетиву стрелу, но, вспомнив дождь из сухих чешуек, вызванный единственным ударом топора по стене, отказался от этой затеи.
В мёртвом лесу было очень тихо, поэтому голоса он услышал, едва добравшись до ближайшего крупного дерева. Судя по следам, Выдры некоторое время петляли между деревьями, но теперь разговаривали, стоя на одном месте.
— …недостаточно горячий, — сказал Молодой Олень. — Он наберёт силу нескоро. Этот неплох, но слишком мал. Попробуй выбрать из тех двух.
— Один из них горячее другого, — проговорил Спящая Сова, — значит, нам нужен тот?
— Ты невнимателен, — в голосе Молодого Оленя послышалась досада, — их же можно объединить, и тогда … будет гораздо сильнее. Как раз то, что нужно Заказчику.
Дигахали не понял слово, сказанное старшим из Выдр. В повседневной речи их племени оно не встречалось. Похоже, что именно так они называли Ссгина.
— Прошу меня простить. — Спящая Сова был расстроен. — Я могу начинать …?
Далее снова последовало незнакомое слово. Охотник понял, что должен своими глазами увидеть это, иначе старшему нечего будет рассказывать. Он крадучись двинулся вдоль ближайшего дерева, стараясь ступать как можно ближе к основанию огромного ствола — там почва не так проваливалась под ногами. Вскоре обнаружилось, что на дереве достаточно выступов, чтобы взобраться на него и не слишком при этом шуметь. На вершине тонкие ветви загораживали обзор, но их удалось миновать, протиснувшись на самый край.
Выдры расположились на небольшой полянке посреди сплошных зарослей диких деревьев. Дигахали видел их спины и не мог в деталях рассмотреть происходящее, но, к счастью Молодой Олень вслух обсуждал каждое действие соплеменника.
— Видишь жилу? Её пока не трогай. Перережешь в самый последний момент. Чувствуешь, как пульсирует? По ней идут основные соки. А сейчас надрежь вот здесь. Второй … не сможет жить без этого и поглотит первого.
— Как скоро?
— Завтра к рассвету. Яркое солнце их обжигает, но в тени … слишком медлительны.
— А когда он сам сможет освободиться?
— Не знаю, ждать этого слишком опасно. — Молодой Олень выпрямился и прислушался. — Показалось… Режь здесь.
Выдры отшатнулись в стороны, когда из-под особенно уродливого нароста брызнула струя жидкости. Дерево задрожало, и Дигахали, находясь в нескольких прыжках куницы от происходящего, ощутил колебания почвы. Резкий неприятный запах заставил его задержать дыхание и зажмуриться.
— Всё, можно возвращаться. Хотелось бы надеяться, этот недоумок не позволил проходу закрыться.
И тут охотник понял, что позиция на дереве слишком уязвима. Выдры наверняка обнаружат его следы в рыхлой почве. Охотник стремительно соскользнул вниз и не таясь, пошёл вперёд. Они не успели быстро отреагировать на его появление, и Дигахали разглядел то, чего не смог увидеть с вершины дерева. Дурно пахнущая струя древесного сока почти иссякла, превратившись в едва сочащийся ручеёк. Нож ещё оставался воткнутым поперёк длинного узловатого утолщения на стволе. Они ещё оборачивались, когда Куница ступил на полянку и, не дав Выдрам опомниться, пробормотал:
— Проход зарасти очень.
— Рубить!, — Завопил Спящая Сова.
— Идти! Быстро!, — Добавил Молодой Олень, не скрывая своей неприязни.
Дигахали придал лицу самое простецкое выражение, двинулся обратно, стараясь, насколько это возможно, маскировать все свои следы, ведущие в обход поляны.
Старший выполнил уговор и не дал облачкам закрыть проход. Увидев охотника, сунул ему топор в руки и шепнул:
— Расскажешь позже. — нахмурившись, Манфред окинул его взглядом и сказал: — На тебе до сих пор едкая пыль. Вот, хлебни ещё, чтобы дышалось спокойнее.
С этими словами снял с пояса флягу и налил полную крышечку.
Дигахали ждал этого и не был застигнут врасплох. Приняв крышечку, он втянул носом аромат аджила, как это делают йонейга, и удивился тому, что запах, щекотавший его ноздри, был очень сильно похож на тот, который издавал древесный сок.
— А ты, я вижу, стал понимать толк в алкоголе.
— Йонейга учить, — добавив в голос беспечности, сказал охотник.
— А то, — с гордостью сказал старший. — Это хороший шнапс. Не какое-нибудь дешёвое пойло. Пей, я не каждого им угощаю.
Он медлил, не торопясь сделать глоток, а припомнив слова Молодого Оленя, решил, что не должен этого делать. На помощь, как ни странно, пришли Выдры, в этот момент показавшиеся из прохода. Внимание Манфреда переключилось на них, и охотник быстро опрокинул содержимое крышечки в рукав кожаной рубахи. Он и не догадывался, что скоро пожалеет о своём поступке.
