— Очень. Аж светился весь, пока его до дома везли. — опустил голову Александр.
— Хоть какая-то польза от тебя есть, сынок! — довольно кивнул Император и подмигнул жене, сидящей рядом.
— Сашенька, ты говорил, что Пафнутьев не успел Алексея как следует расспросить? — подхватила Мария Фёдоровна разговор.
— Да, мама. — кивнул, чуть успокоившись, Александр — отец закончил свои нравоучения.
— Вот и поезжай завтра с Виталей в ресторан этот, «Русскую избу», если память мне не изменяет, который в доме у Лёшки. Это шанс на примирение между вами, твой шаг навстречу сыну… А он с учёбы придёт, а ты с Виталей уже там дожидаетесь… Думаю, внук оценит, Сашенька. И не торопись уезжать потом! Посидите, поговорите… Не мне тебя учить.
— Его-то как раз и надо таким вещам учить! — не выдержал Император.
— Отец!
— Николай!
Первым делом, когда проснулся, заглянул в спальню к Прохору. Воспитатель спал на спине, тихонько посапывая, а на прикроватной тумбочке стоял пустой стакан. Сходил до кухни и аккуратно поставил рядом со стаканом графин с водой. Посчитав свои обязанности заботливого и любящего воспитанника выполненными, направился в душ. Быстро перекусив яичницей, оделся и выдвинулся в Универ.
Занятия прошли без происшествий, после мы с Долгоруким и Шереметьевой посидели в кафе, где мои друзья «отчитались» за проведённые выходные — Андрей был дома, а Аня, в обществе Голицыной и Гримальди, опять развлекала себя шопингом. Я же, не мудрствуя лукаво, сообщил, что в субботу вечером посетил юбилей одного из дальних родственников, а всё воскресенье самоотверженно готовился к занятиям, что частично было правдой — около часа вчерашнего дня я действительно посвятил учёбе. На завтра мы с друзьями планировать ничего не стали — у них была военка, а вот в среду договорились переговорить предметно, тем более в пятницу наши факультеты отмечали день первокурсника в разных местах. Успел я списаться и с Викой, которая сообщила, что в подразделении всё нормально, кто-то уже уехал домой, а девчонок она повезёт домой только вечером. К девяти пообещала быть дома.
По дороге домой окончательно попытался сформулировать мысль, ещё ночью засевшую мне в подсознание, но это никак не получалось сделать. От размышлений меня отвлекло непривычно большое количество машин у «Русской избы» и прохаживающиеся вдоль тротуаров мужчины, очень напоминающие повадками Дворцовых, которые старательно делали вид, что меня не видят в упор.
— Герман, добрый день! — поздоровался я с метрдотелем ресторана.
— Добрый день, Алексей Александрович! — чуть поклонился он мне.
— Что за гости? — мотнул я головой в сторону двери.
— Его Императорское высочество Цесаревич изволят обедать в нашем скромном заведении. — гордо выпрямился он, и позволил себе чуть улыбнуться. — С вашим заселением по соседству, Ваше сиятельство, проблем с достойными гостями у «Избы» не стало!
— Вы мне льстите, Герман! — улыбнулся я в ответ. — Позволите? — указал ему на дверь.
— Прошу прощения, Алексей Александрович! — он резво распахнул её передо мной. — А самый желанный наш гость — это вы, Ваше сиятельство!
— Спасибо, Герман! — кивнул я, заходя внутрь ресторана.
Пошлым образом совать купюру метрдотелю не стал — весь ресторан давно находился на солидной финансовой подпитке у моего воспитателя. У меня даже были подозрения, что «Русская изба», как и всё остальное здание, принадлежали Романовым, или стали им принадлежать после того покушения на меня. Не интересовался. Надо будет у Прохора всё же как-нибудь спросить, когда он будет в хорошем настроении, а то может и соврать, чтоб я не переехал…
Раскланявшись с администратором и демонстративно не обратив никакого внимания на очередных Дворцовых, направился вглубь заведения. Картина за одним из накрытых столиков, открывшаяся моему взору, радовала глаз своей непередаваемой идиллией — папаша в тёмных очках, с прямой спиной сидел на краешке стула с распахнутой папкой в руках и что-то читал, или делал вид, что читает, Прохор сидел на соседнем кресле и, морщась, тянул из бокала коньяк, и, наконец, Пафнутьев, в костюме неизменного чёрного цвета, с белоснежной повязкой на голове, развалился в кресле с таким же, как и у Прохора, бокалом коньяка.
— Всем привет! — не смог я удержаться от улыбки. — После перевязок решили перекусить? Простите, Виталий Борисович, это я спросил у тех двоих! — я протянул руку начавшему подниматься из кресла Пафнутьеву. — Сразу хочу принести свои искренние извинения за ночной инцидент, виновный наказан. — я покосился на отца, который опять сделал вид, что увлечён чтением бумаг.
— Вам не за что извиняться, Алексей Александрович! — изобразил бледную улыбку Пафнутьев. — Вышло досадное недоразумение. — и, без перехода. — Мне Александр Николаевич с Прохором пообещали, что вы специально для меня в подробностях опишите ваше вчерашнее… приключение с Колдуном.
— Хорошо, Виталий Борисович. — кивнул я, и начал отчитываться.
