Беспрепятственно преодолев пост охраны, мы поднялись на лифте на пятый этаж и оказались в приёмной Командира Корпуса. Сидевший за своим столом помощник Нарышкина кивнул нам с Прохором как старым знакомым, указал на стулья и поднял трубку. Что-то выслушав, он встал и открыл дверь.
— Пётр Александрович ждёт вас. Прошу.
Вторую дверь я открывал уже сам. В кабинете нас с Прохором встретили трое — отец, генерал Нарышкин и полковник Орлов. Последние двое стояли.
— Здравия желаем, Ваше Императорское высочество! — рявкнули они, вытянувшись.
Как же мне стало неудобно! Заслуженные, боевые офицеры, а тянутся перед каким-то мальчишкой! Долго мне, видимо, ещё привыкать ко всем этим условностям! Изобразив на лице улыбку, я кивнул:
— Добрый вечер, Пётр Александрович, Иван Васильевич!
— Вольно, господа! — кинул отец. — Без чинов! Присаживайтесь. И ещё. На прошлой неделе господину Белобородову указом Императора даровано потомственное дворянство. Это пока тоже между нами. Поздравляем!
Если Нарышкин Прохору просто кивнул, то вот граф Орлов встал, подошёл к моему воспитателю и крепко пожал руку.
— Очень рад! Ты давно заслужил! — улыбался он.
Когда все вернулись на свои места, отец продолжил:
— Так, с формальностями покончили. Теперь непосредственно по службе Алексея Александровича в Корпусе. Никаких поблажек, особого отношения и неучастия в боевых операциях подразделения «Волкодав» для моего сына быть не должно! — Цесаревич сделал паузу и по очереди посмотрел на генерала и полковника. — Единственным исключением из этого правила являются… — он запнулся, — скажем так, особые способности Алексея Александровича. О них он вас поставит в известность, если сочтёт нужным, но только после согласования этого вопроса с Его Императорским Величеством. Вопросы?
Генерал Нарышкин кивнул, давая понять, что вопросов нет, а вот полковник Орлов медленно поднялся, и, глядя перед собой, сказал:
— При всём уважении к вам, Александр Николаевич, и к Алексею Александровичу, я не могу допустить курсанта Пожарского к участию в боевых операциях, не зная в полном объёме его возможностей. Там жизни людей на кону стоят… Я просто не знаю, что Алексей Александрович выкинет в следующий раз, как уже бывало. Совместная операция с контрразведкой не в счёт.
Повисла пауза. Нарышкин опустил глаза и старался не дышать, отец нахмурился, а я опять почувствовал себя неудобно — граф был абсолютно прав.
— Полностью согласен с Иваном Васильевичем. — вдруг влез Прохор. — У них в подразделении разработаны методики, специальные упражнения, схемы захвата зданий и сооружений, все бойцы друг друга знают, притёрлись, привыкли работать в команде, наконец. А Алексей Александрович из этого всего выламывается! Я всё сказал.
— Сядьте уже, Иван Васильевич! — раздражённо махнул рукой Цесаревич. — Вы курируете подразделение, и не мне вас учить, как действовать в боевой обстановке. Что предлагаете?
— Для курсанта Пожарского идеально подойдёт роль «свободного охотника». — сказал Орлов. — Мои спецы до его уровня всё равно не дотягивают, будут работать на «подборе». Но я всё равно должен хотя бы примерно представлять себе возможности моего подчинённого. — твёрдо произнёс полковник.
Отец повернулся к Прохору, тот кивнул.
— Хорошо, Иван Васильевич. — вздохнул Цесаревич. — Когда у курсанта Пожарского следующая тренировка?
— Завтра.
— Завтра он прибудет в Ясенево и даст вам ответ. — отец встал. — Всего хорошего, господа!
Попрощавшись с Нарышкиным и Орловым, мы покинули кабинет.
— Так, езжайте в Жуковку, Михаил Николаевич вас уже ждёт. — сказал нам мой отец. — Встретимся на полигоне, там всё и обсудим. — он сел на переднее пассажирское сидение тонированной «Нивки», которая быстро выехала со двора здания Корпуса.
По дороге в Жуковку мы с Прохором успели обсудить состоявшийся разговор.
— Лёшка! Прав Орлов, как ни крути, прав! — мой воспитатель на секунду отвлёкся от дороги и посмотрел на меня. — Я бы тебя тоже ни на одну серьёзную операцию в команде с другими «волкодавами» не отправил. Всё не по плану может пойти. А вот в качестве «свободного охотника» с группой поддержки — ты для выполнения отдельных задач просто незаменим! — хмыкнул он. — Но как я понял, вопрос с «допуском» Орлова будет решать твой царственный дед, так что расслабься, Лёшка, от тебя уже ничего не зависит!
Мы немного помолчали, и я решил поделиться с Прохором моими «проблемами» с университетскими друзьями, стараясь рассказать всё максимально объективно. Он внимательно выслушал и посоветовал:
— То, что прогибаться под этих истеричек не стал, молодец. Но и сам ситуацию не обостряй. А так — плюнь и разотри! У тебя этих фифочек великосветских будет ещё до хрена! Вот увидишь! — ухмыльнулся он.
Вдогонку, не удержавшись, я описал свою встречу с дядьями.
— Да… — протянул мой воспитатель. — Родственников не выбирают. Тут, Лёшка, уже чисто твои семейные дела. Комментировать морального права не имею.
— Да я и не прошу. Так, поделился с тобой…
