Камень Книга четвёртая полностью

Настроение, с которым я спускался со склона, можно было охарактеризовать, как прекрасное. А что, поводов для такого настроения было несколько – вороги повержены и торжественно сожжены заживо, наконец-таки я овладел огнем в степени, позволяющей его боевое применение, да и сбитая вертушка являлась приятной вишенкой на торте! Грело еще и то, что как ни старался царственный дед, а день получился просто отличным! Одна только головная боль от удара скалы чуть омрачала существование, но, думаю, завтра будет всяко лучше!

– Алексей, какого рожна ты тут устроил?

Ко мне навстречу поднимались отец с дядькой в сопровождении еще трех офицеров.

– Стреляли. – пожал я плечами.

И обратил внимание, как с разных сторон из-за скальных уступов, параллельно моему движению, появляются две пары в маскировочных накидках. Это у нас что, дозоры на дальних подступах к лагерю выставлены? Почему тогда эти семь самураев, напавших на меня, прошли без проблем? Или им покойный колдун помог?

– Как стреляли? – не понял отец.

Доложился о произошедшем, закончив следующим:

– Короче, они меня достали, и я их сжег. Как и тот вертолет, на котором они прилетели.

– Красавчик! – ухмыльнулся отец. – Сжег! Ты бы видел отсюда, что ты там устроил, Алексей! Ты их не сжег, ты их в плазму превратил! Огонь над горами метров на пятьдесят поднимался! – и он заорал. – И какого хера ты опять поперся в горы, в тебя же просто стреляли? Ну, подними ты тревогу! Так нет, Леше надо самому погеройствовать! А я должен в лагере сидеть и гадать, пронесет в этот раз кровиночку или нет?

– Так я…

– Молчать! – рявкнул отец. – Головка от хuя! Доспех натягивай, сынок, мочи моей больше нет! – и он прыгнул ко мне.

«Надо дать папаше возможность отвести душу. – мелькнула мысль. – Так-то он прав!»

Этой мысли я и поддался в первую минуту самого настоящего избиения со стороны своего родителя. Какие, к хренам, камни и скалы! Вот он родительский гнев во всей красе, бессмысленный и беспощадный! Тело очень быстро превратилось в один сплошной синяк.

Поиграли, и хватит! Мочи терпеть уже не было.

И отец отлетает метров на пять от удара в грудь…

– Ах ты!.. – в руках полковника Пожарского появились огненные мечи.

– Дядька, зря ты в семейные разборки лезешь… – вздохнул я, и погасил его, как и отца.

Добивать его не пришлось – дядька осел на камни и затих, а я повернулся к тем двум парам в маскировочных костюмах:

– Господа, у меня к вам только один вопрос. Какого хрена в меня прицельно стреляли из крупнокалиберной пукалки во-о-он с той дымящейся скалы?

– Не можем знать, Ваше Императорское Высочество… – ответил один из них. – Разрешите продолжить патрулирование?

– Продолжайте. – махнул рукой я, и повернулся к тем, которые сопровождали отца и дядьку. – Господа, а к вам будет просьба. Будьте так любезны, закиньте вот этих обморочных себе на спины, и айда в лагерь.

***

На входе в лагерь нас уже поджидал Годун.

– Алексей Александрович, могу ли я поинтересоваться, что случилось? – с озабоченным видом спросил он.

– Цесаревичу с полковником Пожарским голову с непривычки напекло, Дмитрий Олегович. – хмыкнул я. – Не переживайте, с ними будет все в порядке. Вы мне лучше полковника Литвиненко разыщите.

– Он сейчас с одной из групп. Вызвать?

– Не стоит. Терпит. – я повернулся к гвардейцам. – Несите обморочных в мою палатку.

Годун, как я и предполагал, увязался за нами и даже имел наглость устроиться за нашим обеденным столом, предварительно включив чайник.

– Алексей Александрович, чай или кофе?

– Чай. – выдохнул я, развалился на своей койке и попытался расслабиться – тело продолжало напоминать огромный синяк.

Радовало другое – отцу с дядькой, которых уложили на кровати Николая и Александра, после «пробуждения» будет явно хуже, чем мне.

– Алексей Александрович, а все же… Что случилось?

– Дмитрий Олегович, я просто не хочу все повторять по десять раз. – достаточно жестко ответил я. – Не переживайте, мимо вас инфа не уйдет.

– Понял.

Чай пили молча.

– Твою же! – наконец, на койке уселся отец. – Лешка, я тебя зашибу!

Впрочем, особой агрессии я не почувствовал.

– Зашибалка еще не выросла. – не удержался я от ухмылки.

– Это да… – нахмурился он и принялся растирать грудь. – А с Гришкой-то что?

– Цени дружка своего, папа! – продолжал я улыбаться. – За тебя полез вступаться. Ну и попал под горячую руку…

– Понятно. – отец встал. – Олегович, налей чая, будь другом! А ничего покрепче нет? А то Государю о произошедшем надо докладывать…

– В морозилке водка должна быть. – пожал плечами я и придержал Годуна. – У нас самообслуживание, папа.

– Мы не гордые. – кивнул он и достал запотевшую бутылку из морозилки. – Вам не предлагаю.

Глядя, как отец наливает водку в стакан, я решил выступить с инициативой:

– Лучше, конечно, чтоб Государю о произошедшем доложил я.

– Думаешь? – отец ненадолго задумался и опрокинул стакан. – Вариант. – кивнул он. – Всяко лучше, чем мы с Гришкой ему позвоним. Папа разбираться не будет, просто головы нам открутит… Благодарить не буду, сам накосячил, сам и разруливай.