– Может Гришу позвать? – хитро прищурился Цесаревич.
– Зови, черт с тобой…
Полковник Пожарский пробыл у нас не долго, но «живой воды» для релакса и успокоения нервной системы испить все же успел. Когда мы с братьями остались одни, Николай заявил:
— Леха, ну ты и дал! В очередной раз! – он даже и не думал улыбаться. — Мы, значит, скучным прикрытием Гвардии занимаемся, а ты тут свою собственную войнушку устроил.
– Так получилось. – развел я руками. — Просто гулял, понимаешь, а они напали… Простите-извините, в следующий раз без вас гулять не пойду.
— Гулял он… Мы теперь с Сашкой из твоего особняка точно не съедем, так и знай! – продолжил Николай. — Не хотим пропустить все самое интересное. У тебя чуть ли не каждый день какие-нибудь приключения! С многочисленными жертвами…
— И тусовки. — хмыкнул я. — Живите, сколько хотите. Вместе всяко веселее.
Вскоре в палатку вернулся и Прохор, который хмуро оглядел меня с ног до головы и процедил:
— Герой!.. Из палатки без меня ни ногой! Даже если соберешься погулять по городку.
— Понял. – кивнул я.
— Так… – теперь Прохор смотрел на братьев. -- Что касается более сообразительных молодых людей. Приказа об отмене занятий по рукопашке не поступало. Собирайтесь, пойдем ручками-ножками подрыгаем. А ты, Алексей, наказан. Палатку покидать запрещаю, будешь ждать нас здесь в тоске и одиночестве, зная, что жизнь проходит мимо.
– Будет исполнено, господин Белобородов. – вздохнул я. – Есть быть в тоске и одиночестве.
Николай с Александром посмотрели на меня с сочувствием, но от комментариев воздержались.
***
Весь следующий день я просидел в лагере под присмотром полковника Литвиненко, на вылеты меня не отпустил лично отец с соответствующим комментарием:
– В следующий раз будешь думать, а потом делать. Мы с Прохором уже устали тебе это повторять, пришло время пожинать плоды своего нежелания включать голову.
С Литвиненко на интересующие меня колдунские темы поговорить так и не удалось – тот был постоянно на связи с нашими группами и группами пограничников, выполнявшими, в том числе, и какие-то его поручения, а в перерывах между этими переговорами полковник работал с планшетом, делая в нем разные пометки.
Глядя на все это, я про себя радовался – как же мне повезло со службой в подразделении «Волкодав»! Схемы мне нарисуют, задачу поставят, на злодея укажут, только и знай себе, производи захват! А все эти штабные игры пусть остаются уделом старичков. Даже, вон, Прохора царственный дед своим помощником назначил, повесив на него всю организационную и бумажную работу по проверке Дворцовой полиции и силовых подразделений Тайной канцелярии, а меня просто привлек в качестве этакого эксперта по всем этим делам. И слава богу, а то я бы там быстро от всей этой организации и писанины охuел и взбунтовался! Я тут от этих отчетов по итогам операций вешаюсь, а в Москве так вообще, по этим проверкам Дворцовых и Канцелярских, так коротенько не напишешь, там подробно все придется излагать и предлагать пути устранения выявленных ошибок.
После обеда наш городок «возбудился» – изволил прибыть Его Императорское Высочество Великий князь Константин Владимирович. На торжественную встречу родича пригласили и скромного меня. Как нам с Прохором говорил ранее отец, дядька Константин должен был у него принять дела после окончания операции и «почистить» этот регион Таджикистана от криминальных связей как внутри, так и с Афганистаном. С Великим князем прибыла группа из пяти «черных» – сотрудников Тайной канцелярии, которые сразу же поступили под начало Дмитрия Олеговича Годуна. Не забыли меня пригласить и в штабную палатку, где дядьке коротенько рассказали об изменениях в оперативной обстановке за последние сутки. Как я понял, обо всем остальном он знал из докладов, которые ежедневно слали Цесаревич и полковник Пожарский Императору. Отдельно отец представил дядьке Константину полковников Литвиненко и Ермолова, которые и доложились о делах по их направлениям разведки и пограничной службы.
Про мой вчерашний «залет» никто ничего сказал, но все это вскрылось, когда нас с уже прилетевшими с очередной операции Прохора и Николая с Александром вызвали перед ужином в штабную палатку. Там уже были отец с моими дядьями, и Пожарским, и Романовым, а также Годун и Литвиненко. Великий князь Константин с улыбкой осмотрел меня с ног до головы и спросил у Цесаревича:
– Александр, а Алексей точно оставит там всех в живых? Учитывая произошедшее у «Русской избы» и вчерашнюю историю? Нервы не сдадут у племянника?
– Алексей на дело пойдет в первую очередь, как колдун. Непосредственный захват будем осуществлять мы с тобой и Александр с Николаем. – спокойно ответил отец.
– Вот про это я и говорю, Александр. Алексей, – дядька смотрел на меня, – скажи честно, скольких ты уже здесь
Я мысленно прикинул:
– Человек девять-десять.
– А скольких из них ситуация требовала уничтожить?
