— Надеюсь, вам не будет неуютно, — тем временем рассказывал Виш. — Мы возвели для вас временные жилища, но старались соблюсти все условия. Как вы понимаете, у нас редко останавливаются люди, не привыкшие ночевать в наших домах, — он робко улыбнулся.
— Ничего страшного, — заверил его Альезан. — Я уже бывал у вас раньше и убежден, что ваше гостеприимство выше всяких похвал.
Польщенный Виш сощурился. Его маленькие глаза превратились в щелочки, делая его похожим на домашнего рыжего кота. Может, зря Сони беспокоится? Сехены наивны, как дети. Вряд ли они будут что-то замышлять.
— Сюда, прошу, — Виш простер руку к трем круглым шатрам.
В глубине души Сони надеялся, что это будут домики, пусть даже шалаши, однако заморачиваться настолько серьезно и строить на своей земле что-то более постоянное сехенам не хотелось. Они установили три каркаса, на которые надели толстую войлочную ткань разных расцветок. Внутри, если не считать набросанных ковров и очага в центре, было пусто. Когда Виш поднял полог предназначенного Альезану и его слуге шатра, на лице лорда на мгновение промелькнули истинные чувства. Назвать их благодарностью за теплый прием было сложно.
— Издеваются, — тоном знатока шепнул Виньес.
— Э-э… — выдавил Альезан. — Спасибо вам за проявленное радушие. Прекрасное… э… место.
— Юрта, — услужливо подсказал Виш. — Шинойенцы называют такие дома юртами.
— Замечательные… юрты.
— Располагайтесь, — все с такими же счастливо прищуренными глазами предложил Виш. — Я пока оставлю вас. А позже мы бы хотели угостить вас нашим традиционным обедом.
— Спасибо. Превосходное проявление гостеприимства с вашей стороны, — отнюдь не восхищенно ответил Альезан.
Полог палатки опустился. Дьерд уронил на пол сундук, упавший с глухим стуком.
— По крайней мере, мягко, — без энтузиазма сказал маг.
— Господин Альезан, — тихо произнес слуга. — Вы уверены, что некоторые из кесетов не хотят от вас избавиться?
— Нет, — ответил он. — Пожалуй, теперь я даже уверен в обратном.
Сони нагнул ложку над своей миской, глядя на то, как из нее выливается жиденькая безвкусная каша из перетертой тыквы с картошкой. В конце раздался шмяк — это в горячее варево шлепнулся кубик кислого яблока. Дикое сочетание. Оно называлось супом и было знаменитым сехенским блюдом, которым они угощали всех гостей.
— А мясо где? Тут что, правда нет мяса?
Дьерд возил ложкой в желто-оранжевом месиве, отказываясь поверить, что там нет ни кусочка мяса. Увы, это действительно было так.
— И не ищи, — буркнул Виньес. — У сехенов плохо развито скотоводство. Мясо они редко едят.
— Яйца Шасета, — уныло выругался Дьерд. — Хочу обратно в погреб Эрестьена. Или на худой конец к Нисе.
Ниса готовила не очень хорошо — живущие в ее приюте ценили хозяйку за другие качества. Но после сехенского супа даже то, что подавала она, казалось верхом поварского искусства. Сони, давясь обжигающей тыквенной жижей, в очередной раз вспомнил Нису добрым словом. Отличная она все-таки женщина. Сони прощался с ней так, словно они виделись в последний раз. Хотя она так и не поверила, что маги не имеют отношения к страже, но все равно сказала, что примет и Сони, и его друзей в любое время и при любых обстоятельствах. В ее обещании он не сомневался.
— Прошу прощения, — Дьерд ослепительно улыбнулся усыпанной веснушками девушке, которая разливала еду сидящим вокруг огня мужчинам. — А еще что-нибудь пожевать намечается?
Она растерянно посмотрела на него, так ничего и не ответив.
— Дьерд… — прошипел Виньес.
Быть аристократом этот парень просто не мог. Охранники и не должны вести себя, как в великосветском обществе, но чуточку манер можно было проявить. Хотя бы затем, чтобы лорд Альезан, сидящий на коленях и изо всех сил пытающийся сохранить непринужденность, не косился на магов так уничтожающе.
В конце концов, Виш пытался приобщить их к сехенским обычаям. Он и еще двое кесетов предложили Альезану отобедать традиционным супом. По приказу Виша в самую большую юрту внесли крупный котел, который установили над огнем, а пара женщин стала разливать суп по мискам. Его ели на праздниках и перед началом советов, чтобы общая трапеза скрепила участников чувством товарищества. Предполагалось, наверное, что все должны трескать кашу с удовольствием и потом делиться впечатлениями от вкусной и обильной пищи, но за обе щеки эту отраву уминал только Сех.
— Вкуснота! — причмокивал он. — Как же я давно не кушал родного супчика.
Кроме него достаточную степень аппетита удалось сохранить лишь Калену, который с северной бесстрастностью глотал ложку за ложкой и подставлял миску под добавку. Он всегда умело скрывал свои эмоции. Сони зачерпнул еще одну ложку и стал меланхолично наблюдать за тем, как каша из нее вытекает в миску. Мясо, где же ты, покажись…
Зажрался он все-таки с этими гвардейцами. Были времена, когда мяса он месяцами не видел. А теперь вот жалуется.
— Все ли насытились? — спросил Виш. Он до сих пор щурился, и это начинало раздражать. Как можно подстраивать гадости с таким милым выражением лица?