— Вы мало платите, а риск подохнуть на поле боя слишком велик, — парировал лорд-разбойник. — Они могут действовать по-другому. К примеру, перебить шавок Хрипача Джори, если те вздумают прогуляться из замка в лес. Джори почти всю свою шайку переманил к Гередьесу, и если они отправятся в Бездну, то и защитников Гайдеварда станет меньше.
— И как нам это поможет взять крепость? — вскинул бровь Тьер.
— Так… — пробормотал Иньит, изучая карту. — Несколько дней, говорите, наши солдаты продержатся?
— Больше, — уточнил Ламан. — Я видел, сколько всего приволок этот Виш с его сехенами. Очень вовремя они подоспели. Если прибавим это к нашим запасам и потуже затянем пояса, то на вылазку к Гайдеварду хватит.
— Ты, кажется, Кален? — Иньит повернулся к лейтенанту.
Тот, помедлив, кивнул. Кален подчинялся Тьеру и Ламану, а лорда-разбойника мог игнорировать. Однако Тьер ни единым жестом не намекнул на то, что лейтенант должен это делать. Старый советник безучастно наблюдал за Иньитом.
— Ты вчера вернулся в Остевард, — продемонстрировал лорд-разбойник свою осведомленность. — Как дороги?
Кален понял его с полуслова.
— Крепкие. В центральных землях земля подмерзла, в грязи армия утопать не будет. В последние дни тракты замело снегом, но он не настолько глубок, чтобы это представляло проблему для легкой пехоты.
Иньит усмехнулся.
— Тяжелой у нас все равно нет.
— Хорошо, идею я понял, — Ламан щелкнул серебряным когтем по значку Гайдеварда. — Начало зимы — для атаки самое подходящее время. Добросим мы сюда войска — допустим, за четыре-пять дней, если погода не сменится. И что дальше?
— Ничего, — ответил Тьер. — Даже если мы сыграем на внезапности, у нас слишком мало человек. Сколько у тебя боеспособных солдат, Ламан?
Северянин поморщился.
— Любишь ты наступать на больные мозоли. Если по сусекам поскрести, меньше тысячи наберется. Это не считая тех, кто обещал к нам прийти по первому зову. Но они вряд ли успеют вовремя, если мы хотим обкатать это дельце до праздника Ночи.
— Меньше тысячи, — выделяя каждое слово, повторил Тьер. Он хмуро посмотрел на Иньита. — Во время восстания Дьевейна Пахаря Гайдевард осаждали три тысячи воинов — и ушли ни с чем.
Тот легкомысленно пожал плечами. Закачалась в ухе кроваво-красная серьга.
— Прости, не силен в истории. Ничего не знаю про этого Дьевейна и, честно говоря, знать не хочу. Нам надо не оборачиваться назад, а придумать, что нам делать
— Мы только десять дней возиться будем, добираясь туда и строя баллисты, — возразил Тьер.
— Побери тебя Шасет, Тьер, — не выдержал Ламан, бухнув кулаком по столу. — Я знаю тебя не один десяток лет и всегда слушал, но сегодня ты порешь чушь, а Иньит дело говорит. Хоть и дрянное, но дело. Время для осторожности закончилось. Мы все прокуковали, ожидая более подходящего момента.
— Прекрасно, — ровно произнес Тьер, — а теперь с головой в омут кидаться по совету этого юнца?
И снова лорды зацепились языками, понося друг друга на чем свет стоит. Сони скосился на Дьерда, который с утомленным видом закатил глаза, а Сех вообще таращился на лордов так, словно перед ним разверзлась Бездна. Сохранить непроницаемый вид удалось лишь Калену и Виньесу, которые наверняка давно привыкли к подобным сценам. И это — лучшие из советников королевы? Мужики часто бывают такими же склочными, как бабы, но где-то внутри Сони еще теплилась слабая надежда, что у мятежников дела обстоят иначе. В конце концов, Виньес и Дьерд тоже были лордами, но они отличались от обычных напыщенных индюков, которые сидели в своих поместьях и наслаждались жизнью.
Сони не раз видел, как собачились главари банд, не желавшие уступать инициативу кому-то другому. Здесь происходило примерно то же самое, только без ядреных матюгов, едких шуточек и размахиваний кулаками. Лорды усиленно старались ни в коем случае никого не обидеть — и, естественно, срывались на оскорбления. Хотя Иньит, пожалуй, Сони понравился. Тьер уже не думал о победе, громкоголосый Ламан был не прочь пошуметь, и только лорд-разбойник, изредка огрызаясь, старался сконцентрироваться на карте. Может быть, он единственный, кто действительно беспокоился о трех бедных девчонках, запертых в клетке Гередьеса. Или всего об одной.
Последовав примеру Иньита, Сони уставился на карту. Изображение замка внушало ему отвращение. Никакой вор не сунулся бы туда по собственной воле. Это было именно то, что они ненавидели: замок — не город, каждого человека на мили вокруг видно, как на ладони, и тут невозможно спрятаться, нырнуть в коллекторы или удрать по крышам. В придачу к злобным охранникам тебя ждет ливень стрел с крепостных стен, камни и кипящая смола. Брать или не брать осадой… Что за дурацкий вопрос? Лорды предлагали какое-то безумие — все равно что взять большую банду, повести ее на штаб стражи и угробить всех ради того, чтобы спереть одну маленькую вещичку… Если, конечно, можно так назвать королеву мятежников.