Иньит, в похожем кафтане, но лучшего качества, с мечом на поясе, стоял рядом и наблюдал за гвардейцами. Сволочь — он выглядел абсолютно спокойным, как будто перспектива очутиться в Бездне в ближайшую пару часов его совершенно не беспокоила. Этот безумец напросился туда, где вероятность отправиться на погребальный костер близится к абсолютной, и у него даже веко не дергалось. Какая же у него выдержка — как у Калена? Или Невеньен ему настолько дорога, что Иньит плевать хотел на собственную шкуру? Сони вдохнул и выдохнул, унимая дрожь. Ладно, может быть, Иньит не такая уж и сволочь. Однажды Сони тоже сунулся в петлю ради того, чтобы спасти гвардейцев. Правда, тогда его все равно потрясывало, но это не важно.
Сегодня страх был сильнее — его увеличивали крепостные стены, выглядевшие неприступными, и знание, что отряду противостоят почти сто врагов, среди которых четыре мага. Лишь бы Небеса заставили их отвернуться, когда отряд попадет внутрь Гайдеварда. Иначе гвардейцам придется туго. Сони с облегчением всунул последнюю пуговицу в петлю. Да, шансов выбраться оттуда маловато. Но они есть.
Гвардейцы стояли возле шатра, облачаясь в кожаные кафтаны и желтые табарды с гербом Гередьеса — чтобы в крепости их приняли за своих. Ничего больше из доспехов, кроме шлемов, было решено не надевать. Железные вещи издавали слишком много шума и сковывали движения, а в Гайдеварде следовало вести себя тихо и двигаться быстро. Однако магам все же были нужны защита и оружие на тот случай, если посреди боя истощится магия, поэтому вместе с кафтанами Кален раздал подчиненным топоры и мечи. Клинки взяли себе только сам командир и Виньес — в старой гвардии значительное время при обучении уделялось сражениям на мечах. Остальные повесили на пояс топоры — размахивать ими особенного умения не требовалось. Рядом с топором Сони прикрепил метательные ножи. Вряд ли они пригодятся в эту ночь, но чем Шасет не шутит.
Виньес подошел к шатру и взял прислоненный к нему лук, а затем поднял с земли два колчана со стрелами. Без магии в замке он превратится в обузу, и его задачей было снимать со стены стражников Гайдеварда, если те проявят слишком большой интерес к прокравшимся «крысам».
— Ты стрелять-то умеешь? — спросил Сони.
— Не бойся, яйца тебе не отстрелю.
— Я боюсь, как бы ты их
— Ишь, заботливый какой, — буркнул Виньес.
— Все готовы? — спросил Кален.
— Нет! — простонал Сех.
Он запутался в завязках шлема. Кален ему помог.
— Ну, теперь все готовы?
Ему ответил нестройный хор голосов, в котором не было слышно лорда-разбойника.
— Иньит, готов?
И никаких «лордов» перед именем — ничего. Принеся приказ от Тьера, Иньит временно превратился в простого гвардейца.
— Да, господин лейтенант, — ответил он.
— Без «господинов», — сухо произнес командир. — Официоз оставишь для кого-нибудь другого. Отвечай коротко и четко.
— Понял.
На тонких губах Иньита играла усмешка. Происходящее его как будто забавляло. До утра эта улыбка вряд ли сохранится, злорадно подумал Сони. Им предстояла не прогулка за город, чтобы корчить из себя бывалого вояку, который испытывает презрение к опасностям. Может, лордик просто не осознает, во что влип?
За соседними шатрами раздались крики «За королеву!» и проклятия в адрес Гередьеса. Сони прислушался. Каким-то образом Тьеру и военным командиром удалось обратить слух, что Тэрьин умер, себе на пользу. Судя по воплям, люди верили, что если они сегодня освободят Невеньен, то это приблизит ее к трону настолько, что буквально останется дойти до столицы и сесть на него. Бред, конечно, однако перед боем это здорово взбадривало войска.
В подтверждение неподалеку грянула песня. Как это часто бывает, похабная — что-то о том, как дома по ним страдают все деревенские красотки. Сони мучительно прикрыл ладонями уши, и не только потому, что певцы страшно перевирали мелодию. Как они все достали со своим проклятым весельем! Сони многое отдал бы за то, чтобы посидеть недолго в тишине и без лыбящихся морд. Хотя, пожалуй, широкая ухмылка Дьерда, который за время переговоров успел навестить шлюх, к ним не относилась.
— А почему вы почти никогда не поете? — спросил Сех.
— Как это не поем? Вон, Дьерд постоянно свистит и воет, — удивился Виньес.
— Нет, я имею в виду настоящие песни, всем вместе. Как те солдаты.
Те солдаты с их лужеными глотками были целой бедой, не дававшей покоя. Ладно бы они выдавали что-нибудь разнообразное, так нет, пятый день подряд орали одну и ту же песню.
Не то чтобы Сони не любил петь, но он только теперь заметил, что Сех прав. Ни разу за те месяцы, что он путешествовал с гвардейцами, они не пели. Поначалу Лейни и Дьерд хрипели дуэтом (пением это сложно было назвать), потом изредка компанию рыжему магу составлял Келси с его приятным мягким голосом. Когда Келси и Лейни погибли, Дьерд горланил в одиночку, но гораздо меньше, чем раньше. От остальных нельзя было услышать даже мычание или гудение.