Убедившись, что его никто не видит, Сони встал и отряхнулся. В голове после драки — хотя не исключено, что и после выпивки — шумело. Коричневая рубашка была испачкана жиром и грязью, а от мягкого кожаного жилета оторвались две костяные пуговицы. Наверное, их содрали булыжники. Жаль, нет времени их искать. У запасливого Виньеса был набор, но просить у мага ничего не хотелось. Вспомнив о нем, Сони поморщился. Пятна можно отстирать, а без пуговиц, изображая приличного человека, не походишь. Придется переступить через себя и все-таки обратиться к Виньесу. В жизни Сони плевал на свою гордость тысячи раз, от еще одного не переломится. Особо гордые на дне долго не живут.
За дверью послышались голоса, и он метнулся в темноту ночи. Не по его ли душу идут?.. Из борделя вышел покачивающийся мужчина, по лицу которого блуждала улыбка, а завязки на спадающих штанах так и остались свободно болтаться. Понятно, человек неплохо оттянулся вечером.
Однако Сони не расслабился. Он несколько раз упомянул об Окреде, и если его догадка верна, то за ним может образоваться "хвост". Со всей осторожностью, на какую только был способен, Сони покинул квартал "Непаханого поля" и направился на Кривую улицу.
Найти дом с ястребами на крыльце оказалось непросто. Сони не видел его, когда изучал город, и по улице, довольно длинной для бедняцкого района, пришлось изрядно поплутать. Наконец обнаружив здание, Сони оценил выбор Калена. Одноэтажная халупа пряталась в небрежной россыпи более крупных домов, и с улицы заметить ее было невозможно. Рядом с ней почти впритык располагались еще два крыльца, и сторонний наблюдатель, не зная, куда именно направляется Сони, искал бы его потом сразу в трех домах.
После того как он особым образом постучался, иссохшую дверь ему открыл Лейни.
— Ну и разит от тебя! — отшатнулся мечник.
— Получше, чем от тебя, когда вы разбалтывали Баннила.
Лейни засмеялся. По его собственному признанию, так не пил он уже давно.
— Ну, заходи, не стой столбом.
Дома богатых и бедных северян отличались мало: размером, некоторыми деталями обстановки и, естественно, коврами. Чем богаче был северянин, тем больше толстых ковров устилало его полы, а красочные гобелены прикрывали стены. Шкуры животных, такие дорогие на юге, здесь совершенно не ценились и считались атрибутом бедняцких жилищ. Однако хозяин дома с ястребами был настолько беден, что провалившиеся половицы маскировали всего три тонких истертых ковра, а медвежья шкура была брошена на единственную кровать в доме. Кален отдал ее Келси, помня о его простреленной спине, которая ныла в промозглые дни.
Внутри пахло нестиранными вещами и застарелым мусором. Хозяин, скорее всего, был стар или редко приходил в этот дом. Однако на полу виднелись следы от веника — кто-то явно пытался выскрести помещения. И если у него не получилось, то не потому, что он не старался, а потому, что грязь намертво въелась в пол и стены.
Сони вопросительно взглянул на Лейни. Он оставался здесь ждать отряд, и только он успел бы столько сделать за день.
— Ты?..
— Ага. А ты всю уборку в борделе прогулял, гад, — скалясь, ответил мечник.
Потрясающе. Интересно, солдат специально обучают порядку и чистоте? Или это особое качество Лейни? Сам Сони ни за что не стал бы разгребать чужой хлам, чтобы пожить в убежище пару дней.
Проводив Сони к командиру, в самую просторную комнату, половину которой занимала печь, Лейни завалился на расстеленную на полу постель и захрапел в тон Виньесу на печи. Келси уже спал в соседней комнате, а Дьерд и Тэби либо уже опять за кем-то следили, либо торчали на ночной молитве в храме Шасета — хоть кто-то из отряда должен создавать видимость, что они поклонники Мрачного бога.
Кален устроился за столом, задумчиво постукивая пальцем по глиняной кружке. Сони со стоном шлепнулся рядом с командиром. Охранники борделя били посильнее Виньеса, да и утренние тумаки уже давали о себе знать тупой болью.
— Будешь? — Кален пододвинул к нему кувшин. — Хозяин, похоже, промышляет подпольной торговлей. Или он спер откуда-то три бочонка этой штуки.
Сони скорчил рожу, когда в нос ударил кислый запах амреты — напитка сродни пиву, но крепче. Употреблять его могли одни северяне.
— Не хочешь — как хочешь, — ухмыльнулся командир и с явным удовольствием сделал большой глоток. — Да и тебе, судя по всему, сегодня хватит.
— Не так уж и много я выпил.
Глядя на то, как двигается выступающий кадык Калена, Сони потянулся за другой кружкой и плеснул себе амреты. Для достоверности он в борделе специально проливал на себя и вино, и пиво, и ляпал едой. Это, конечно, не значило, что в рот ему совсем ничего не попадало… Наверное, поэтому звон в ушах так и не прекратился.
На печи заворочался Виньес, которого во сне тревожили звуки беседы. Под глазом у него расплылся багровый фонарь. Да уж, хрен теперь маг даст пуговицы.
— Кален, ты благородный? — неожиданно спросил Сони.
— Конечно. Самый благородный из всех гвардейцев истинного короля.
Мужчины посмеялись.
— И все-таки, ты высокорожденный? — уточнил Сони.
