— И все из-за какого-то проклятого камня…
— Называя его проклятым, ты порочишь не только кинамских королей, но и память Келси, который считал, что ты попал к нам по промыслу богов, — процедил Виньес. — Даже если это полное дерьмо, имей совесть, сделай так, чтобы это хоть чуть-чуть походило на правду.
Сони открыл рот, чтобы возмутиться, но Виньес заговорил снова.
— Что насчет Сеха и твоего испытания, я тебе вот что скажу. С тобой у нас выбора не было, это так. Но Сехом есть, и мы понятия не имеем, что он может. Попадал ли этот парень в переделки? Готов он пожертвовать собственным благополучием ради цели? Он же совсем желторотый. По тебе еще в Могареде было видно, что ты привык к опасности и знаешь, когда стоит лезть на рожон, а когда стоит переждать. То, как ты прыгнул в Сарагин, пришел к секретарю Лендвига, набросился на Дьерда… Ты… — Виньес с шумом выдохнул и потряс головой. — Ты действовал с тонким расчетом, какой сложно ожидать от простого человека. А то, как ты помчался за нами в храм Шасета, доказало твою верность. Испытание, которому мы обязаны подвергнуть Сеха, тебе уже не нужно.
Сони подавил смех, прорывающийся сквозь злость. Он-то думал, у него в Могареде от страха ум помутился, а он, оказывается, действовал с тонким расчетом. Сони посмотрел на скачущего по площадке сехена. Может, это яростное пламя в его глазах тоже не упрямство?
— Хватит, — в очередной раз раздалась на площадке команда Калена.
Сех с заметным облегчением остановился и вытер градом льющийся пот. Мальчишка пытался стоять ровно, но его покачивало из стороны в сторону.
— Мы проверили твои магические навыки. Они жалкие, — беспощадно объявил командир. Сех жалобно скривился, однако на сей раз ничего не возразил и не попросил еще одной попытки. — Ты опустошен, и твоя магия восстановится не скоро. Пришло время проверить, каков ты без нее.
Измученный сехен изумленно воззрился на северянина. «Как это — без магии? — как будто бы спрашивал он. — А чем я занимался последний час, носясь по всему полю?»
— Сони, иди сюда, — позвал Кален. — Проверь, как новобранец Сех умеет драться.
Сони, сбросив куртку на землю и поежившись от ночного холода, встал перед сехеном. Тот с ужасом таращился на нового противника. Коричневый солдатский мундир Сеха висел лохмотьями, и парню завтра, без сомнений, влетит от начальства. На левой стороне его лица застыли разводы, под разбитым носом засохла кровь, а справа наливался фингал. Мальчишка так забегался, что от него валил пар, и он до сих пор задыхался. Он был опустошен во всех смыслах и вряд ли сможет даже закрыться от удара, не то что победить. Сони стало его немного жаль. Он был достаточно крепким, и в честном поединке у него был бы шанс. Но драться честно Сони не умел. Да и, вообще-то, по плану Калена он не должен был оставить новобранцу ни единой возможности защититься.
Что ж, Виньес точно прав в одном: Сеху нужна проверка. Сони свои прошел уже давно, и они были куда тяжелее. А Сех, по крайней мере, может отказаться от гвардии и вернуться домой.
— Извини, парень, нет в этом мире справедливости, — прошептал Сони.
— Что? — растерянно переспросил сехен.
Вместо ответа ему в лицо полетел кулак.
В камине королевской гостиной полыхал огонь. Пламя яростно вырывалось из-за узорчатой решетки, пожирая все новые и новые дрова, чтобы прогреть небольшую уютную комнату для чаепитий, небольших встреч и прочих скромных развлечений. Одну щеку Невеньен, которая сидела за поставленным к камину боком столом, опалял жар, а второй касался холод. Она чувствовала себя из-за этого слегка раздраженной, хотя для недовольства были и другие причины.
Тьера, с удобством устроившегося в кресле напротив, как будто бы ничто не тревожило. Он время от времени подставлял теплу больную спину и смаковал благоухающий брусничный чай, наблюдая за терзаниями своей ученицы. Про свой чай, давно остывший, Невеньен уже забыла.
На широкой расчерченной доске перед ней развернулись войска и укрепления: из белой кости рай-гала — Небес, из темной, пепельного цвета — Бездны. Невеньен всегда играла за Небеса, так как участвовать в битве за Бездну для члена королевской семьи было дурным тоном. Одна половина крошечных резных фигурок походила на людей — они изображали богов и их помощников. Вторая использовалась для обозначения ландшафта и преимуществ, имеющихся у противников, например осадных башен и замков. Оттайрин был предназначен для того, чтобы с наибольшей точностью представить на доске разные военные ситуации. Северяне придумали его, чтобы обучать молодых воинов стратегии и тактике, не выходя на поле боя. Иногда результаты такого обучения были потрясающими — и иногда ужасными, так как, если верить легендам, немало врагов узнали о кинамских способах ведения войны по вине этой игры. Поэтому она постепенно превратилась в развлечение, доступное только правящей династии.
