Сони одернул новенький синий мундир и осмотрел Зал приемов, где проходила присяга гвардейцев. Помещение был таким же мрачным, как и весь Остевард. Хотя замок строили северяне и он долгое время принадлежал королевской семье, которая имела северные корни, ныне традиции эле кинам здесь не сохранялись. Поэтому хмурые серые стены и унылый плиточный пол не прятали ни пухлые ковры, ни разноцветные гобелены с веселыми сценами пиршеств. Вдоль вытянутого зала стояли высокие подсвечники, под лампой, подвешенной к деревянному своду, темнели въевшиеся следы от свечного воска. Единственным украшением была резьба на каждой деревянной поверхности вплоть до стульев с бархатными подушками, расставленными по бокам помещения.
Сидений было много, однако зрителей было до удивительного мало. Похоже, пришли только самые любопытствующие. На возвышении, на троне из ствилла восседала Невеньен в синем платье, скроенном наподобие гвардейского мундира. По правую руку от нее стоял Тьер, снизу по бокам пристроились Дазьен, Ламан и еще несколько человек из свиты королевы. Кроме капитана и парочки телохранителей Невеньен из гвардии никто не присутствовал, что было отходом от традиции. Как правило, краснеющих новичков заставляли маршировать через весь строй гвардейцев и затем читать перед ними слова клятвы. По идее, стыд перед таким количеством достойнейших людей становился дополнительным препятствием ее нарушения. И не важно, что на самом деле это никогда никого не останавливало. Сони предполагал, что у изменения обычая две причины, и обе одинаково веские. Первая состояла в том, что войска уже дали присягу новой правительнице на восьмой день после того, как отгорел погребальный костер Акельена, и не было смысла созывать всех снова ради принятия всего двух человек. Второй причиной было то, что в гвардейцев — звание исключительно для благородных людей — посвящали безродного вора и сехена. Вряд ли Невеньен хотелось лишний раз всем напоминать, до чего она опустилась.
Войдя в зал вместе с товарищами, Сони и Сех встали сзади. Пока они не были частью гвардии и не имели права стоять рядом с магами. Тех же ждало отдельное представление — им следовало принести присягу первыми, чтобы затем законно включить в свои ряды новобранцев.
В церемонии не было ничего сложного: поклоны, просьба командира принять руководство над его отрядом, ответная речь королевы, произнесение клятвы, подтверждение от главного военачальника, то есть Ламана, роспись в бумажках и снова речь королевы. Короче, сплошная тоска, хорошо хоть, что недолгая. У настоящего короля, в столице, присяга приходила с большей помпой, и гуляли после нее, по рассказам Калена и Виньеса, несколько дней. Увы, мятежники были не в состоянии себе такого позволить. И даже к лучшему — перспектива, что его запомнит целая проклятая толпа стражников и королевских солдат, нормального вора обрадовать не могла.
Он вообще радовался тому, что мятежники уделяют церемонии не так много внимания. Для самого Сони все это было не более чем фарсом — он отлично знал, как «дорого» стоят приносимые таким образом клятвы. Времена, когда в гвардию попадали простые люди, давно прошли, а сейчас места в ней покупались за большие деньги. Считалось, что нельзя получить генеральское звание, если ты не послужил гвардейцем, а уж о безмерном уважении к «военным слугам короля» среди аристократии и тем более простонародья и говорить не было смысла. Зрители, которые собрались сегодня в Зале приемов, тоже об этом знали и пришли сюда не для того, чтобы восхититься «достойнейшими», а чтобы поглазеть на двух необычных новобранцев. И ощущение, что он всего лишь часть развлечения высокорожденных, Сони не нравилось.
Ему страшно захотелось зевать от скуки, еще когда клятву забубнил Виньес — а он был вторым по счету после Калена. Присутствующие хранили торжественное молчание, и под сводами гулко звучала лишь полная пафоса чушь, которую несли попеременно маги и лорды. Услышав сбоку шепот, Сони изумленно скосил туда глаз. Сех, закрыв глаза, одними губами повторял за гвардейцами клятву, хотя знал ее наизусть. Его челюсти при этом были стиснуты так, что их не удалось бы разжать и щипцами, а веки дрожали от волнения. Мальчишка искренне верил в клятву, которую собирался принести, а церемония, пускай формальная, приводила его в благоговение. Сони цыкнул. Детская наивность. Сеху было чем гордиться — он станет первым сехеном в королевской гвардии. Но он не понимал, что обещания верной, честной и бескорыстной службы Невеньен до последнего вздоха мало соответствовали действительности. Особенно в части бескорыстности.
Вспомнив о ежемесячной зарплате гвардейца, Сони мечтательно вздохнул. Ах, если бы ему подольше прожить и пустить денежки в дело…
Из глубокой задумчивости о перспективах накопить состояние его вывел громкий призыв Невеньен.
— Выйдите вперед, мужчины, желающие нести честь королевской службы!
Вздрогнув, Сех на негнущихся ногах отправился в центр зала. Сони, равнодушно уступив ему первенство, зашагал следом.
