— Именно. В замке Греньет Небеса смешались с Бездной. Родители в шоке, Виньес, который не ожидал такого поворота, был готов руки на себя наложить от стыда, и только хитрая девица пребывала в полном удовольствии. Виньеса, естественно, заставили на ней жениться, да и Каламьин так его окрутила, что он был счастлив этому, как последний дурак. До сих пор счастлив, и любит ее, и мается от того, что семью приходится держать там, где безопасно, подальше от себя, с родственниками на другом конце Кинамы. А уйти не может, потому что гвардия — это вся его жизнь: его святой долг и его братья, которые могут без него погибнуть. Вот Виньес и разрывается уже шесть лет между двух огней, а Каламьин, которая когда-то свела его с ума, теперь и сама с ума сходит, зная, что ее муж каждый день ходит по лезвию ножа. Так что жены — это не для таких, как мы, — Кален застыл посреди переулка и обратил на Сони строгий взгляд. — С Дьердом уже все понятно, но если мне станет известно, что ты, Сони, крутишь кому-то голову, хоть с самыми благими намерениями, выброшу тебя из гвардии, чтобы никто из вас двоих потом не мучился, как Виньес. Ясно?
— Ясно, — буркнул он. Как будто он уже помчался дарить кому-то свадебные серьги и кольцо… — Не волнуйся, от меня ты женитьбы точно не дождешься. Во всяком случае, не ближайшие сто лет.
— А, это ты просто еще не встретил свою Эмьир или Каламьин, — уверенно произнес Кален.
Сони уже собирался презрительно фыркнуть, но вдруг вспомнил мягкие губы Дилы. На мгновение его снова обдало жаром, а мороз перестал покусывать щеки.
— Ну… — промычал он.
Дьерд с Каленом хмыкнули.
Командир покинул переулок, снова выйдя на широкую улицу, и над мужчинами нависли стены Эстальского замка с патрулирующими гвардейцами. Великое Око светило прямо на три высоких башни. На вершине каждой из них в узких окошках до сих пор не погасли огни. Снизу, с подножия холма, на котором расположился замок, казалось, будто его крепостные стены и возвышающиеся над ними крыши внутренних строений — это распахнутые крылья, а башни — это три головы неведомой птицы с пламенными глазами-бусинами, которая пыталась взлететь к Небесам, но так и осталась, окаменев, на земле.
Пройдя через врата, Сони, Кален и Дьерд встали в тени.
— Ладно, пойду я к Эмьир, — рыжий маг оглянулся на правое крыло замка, проверить, горит ли свет в покоях невесты. Удостоверившись, что там светло и леди-кудряшка все еще ждет своего любимого, он крепко обнялся с друзьями. — Берегите себя. И если получится, уничтожьте за меня парочку када-ра, хорошо?
— Хорошо, — ответил Сони.
Дьерд ни разу не упрекнул его за то, что он освободил Детей Ночи, даже после того, как они разорили поместье его родственников. Если Сони не мог отправить када-ра обратно в Бездну, он должен был пообещать парню хотя бы это.
— Смотри, свадьбу без нас не играй, — Кален с притворной строгостью погрозил ему пальцем. — Мы еще хотим погулять на ней.
Дьерд засмеялся.
— Ты — и на свадьбе гулять? Да я руку себе отгрызу, чтобы на это посмотреть. Так что не переживай, вас уж точно дождусь. Главное — вернитесь.
Быстро попрощавшись, они разошлись в разные стороны: Дьерд — в замок, а Сони с Каленом — в казармы. Они шли не особенно таясь, но и не шумя. Гвардейцы-маги находились в неофициальном привилегированном положении, и на некоторые нарушения правил руководство закрывало глаза, однако злить его не стоило.
Осторожно, чтобы никого не потревожить, они миновали общие спальни на первом этаже и поднялись на второй, к себе. Открыв дверь, Сони вдохнул ударивший в нос крепкий мужской духман, но вместо того, чтобы поморщиться, улыбнулся. Это был его дом, в котором Виньес мог заваливать соседнюю кровать посланиями от семьи, Кален — с истинно северной педантичностью развешивать мундир, чтобы он не мялся, Сех — звучно храпеть и пускать слюну из уголка рта, а сам Сони — спокойно раскладывать наборы метательных ножей, отмычки и разные инструменты.
— О, притащились наконец-то, — проворчал Виньес, засовывая перечитываемое письмо в конверт. — Долго же вас носило.
Сони так любил этот дом, что даже был готов терпеть придирки горбоносого мага, побери его Бездна.
— Всё, спим, — скомандовал Кален, когда все разделись и легли на кровати. — Виньес, туши свечку.
Фитилек зашипел и погас, сжатый костлявыми пальцами мага. Сони накрылся толстым шерстяным одеялом и шепотом, себе под нос, чтобы не разбудить Сеха, запел сегодняшнюю песню менестреля. Однако до конца, в отличие от музыканта, он ее не довел — так было принято у кутящих всю ночь солдат, которые, как в песне, после рассвета действительно отправлялись на войну.
С Севера домой могут вернуться не все. Но они сделают благое дело — они защитят людей.
