Кален недовольно нахмурился, но Сони уже направлялся к попрошайкам. Одним из них был мальчишка лет двенадцати. На его подбородке красовалась ссадина, из дырок на коленях торчали острые коленки сплошь в синяках, а на бедрах оттопыривались широкие карманы. Болезненная худоба только подчеркивала детскость его осунувшегося лица, хотя ребенок в подражание старшим товарищам пытался вести себя, как взрослый. По этому признаку Сони и определил, что мальчишка на улице совсем недавно — опытные дети-попрошайки, наоборот, стараются выглядеть бедными и несчастными, чтобы вызвать у прохожих жалость и выбить из них побольше монет. Возможно, у оборванца еще оставался шанс вернуться к нормальной жизни.
— Эй, парень, — Сони наклонился над ребенком, встав так, чтобы закрыть его от других нищих.
Тот испуганно взглянул на незнакомца, но в следующее мгновение сориентировался (этому помог многозначительный кашель товарищей) и завел привычное:
— Пода-айте на пропита-ание…
— У тебя братья-сестры есть? — спросил Сони.
В круглых глазах мальчишки отразилось замешательство. Что ему ответить? Вдруг, если сказать, что он один-одинешенек сирота, то богач ничего не даст?
— Есть, — настороженно произнес ребенок.
— Эй, давай резче! — крикнул издалека Дьерд. — Тебе давно морду в кулачной драке не квасили?
Они с Каленом уже скрылись в темноте улицы. Сони зов проигнорировал — если бы у брата Дилы чесались кулаки, он бы давно выскочил из таверны, — и продолжил общаться с ребенком.
— Сколько? За каждого брата и сестру получишь медяк.
— Семеро! — протараторил тот.
Сони усмехнулся.
— Подставляй карман.
Он послушно оттянул грубую холщовую ткань, которая вряд ли грела его щуплое тельце. Сони быстрым движением высыпал туда весь кошелек, где была не только медь, но и серебро. И без того огромные глаза оборвыша полезли на лоб.
— Никому не показывай, иначе отберут, — прошептал Сони. — Понял?
Ребенок кивнул.
— Тогда дуй скорей домой.
Он понесся по улице, как спущенная с тетивы стрела, всего раз поскользнувшись на обледеневшей земле и мгновенно исчезнув в переулке. Если мальчишка натренирует навыки, то его ждет большое будущее.
Подумав об этом, Сони сплюнул. Нет, пусть лучше такое будущее его не ждет.
Оставив позади попрошаек, недоумевающих, какой Бездны парнишка бросил хлебное место, он заторопился к Калену и Дьерду. Те, кривя губы, стояли на перекрестке.
— Новую бабу цеплял, что ли? — завистливо поинтересовался Дьерд. Его взгляд переместился на пояс, где болтался пустой кошель. — Куда дел?
— Да ребенку отдал, что возле таверны торчал.
Рыжий маг присвистнул.
— Ну ты даешь. Свихнулся? На кой отдал-то?
— А на кой они мне в Квенидире? — Сони равнодушно пожал плечами. — И не пропьешь, и на баб не потратишь. А мальчишка неделю от пуза жрать будет.
— Благородно, — подняв бровь, признал Дьерд.
— И не по-воровски, — добавил Кален. — Ты самый удивительный вор, которого я встречал в жизни.
— Больше не вор, — гордо поправил Сони. — Королевский гвардеец!
Улица огласилась смешками.
— И вообще, это все вы виноваты, — продолжил он. — Если бы не оторвали меня от девчонки, я бы точно все на нее спустил. Эх, такое любовное приключение испортили!
Недавно выпавший снег поскрипывал под ногами, поэтому Сони не сразу расслышал исходивший от командира печальный вздох.
— Любовное приключение… Для тебя все это забавно. Ты переспишь с ней и наутро напрочь забудешь о ее существовании, а ей потом всю жизнь мучиться безмужней с ребенком, прижитым неизвестно от кого. Если она его не утопит, чтобы не осталось свидетельств ее греха.
В его изложении картина получалась мрачной. Слишком мрачной. Сони поежился от неприятного контраста по сравнению с недавним весельем.
— Эй, она ведь сама на меня вешалась. Ты же видел. И вообще, может, я вернусь из Квенидира и найду ее.
Дьерд, хромающий слева от него, фыркнул и тут же поскользнулся на наледи. Сони схватил его за руку, помогая восстановить равновесие, но тот уже выпрямился с помощью магии. На лице парня появилась гримаса — он потревожил рану от клевца.
— Зачем тебе эта девчонка? — Кален оглянулся на Сони. — Она купилась на твои шмотки, подумала, что ты богач, с которого можно стрясти кучу подарков, если ты в нее влюбишься. Она будет вешаться на каждого, у кого в кошельке есть что-то кроме меди. А она, кстати, видела, как ты расплачиваешься с тавернщиком серебром. Такая женщина никогда не будет тебе верна.
Значит, и Кален на нее поглядывал. Ну, все-таки он тоже мужик, ничего удивительного. А то Сони уже начал думать, что командир женщин в упор не видит или считает их некой разновидностью мужчин.
— Ладно-ладно, я понял, — сказал он больше для того, чтобы Кален перестал говорить таким заупокойным голосом.
