То же самое можно было сказать и о ней, причем если перемены в Сехе Сони не нравились, то Шен они определенно пошли на пользу. Сехенка отъелась, округлилась и стала гораздо больше походить на девушку, чем на растрепанного мальчишку. Теперь вместо потертых штанов она носила платье служанки с гербом рода Идущих, перестала вытирать нос тыльной стороной ладони и даже разговаривала четче, избавившись от вечных «ну» в начале каждой фразы. Над ее манерами кто-то изрядно поработал, что не удивительно, учитывая, какое место она занимала при королеве Кинамы. Было заметно, что девушка и сама страшно гордится высоким положением — она сияла, как маленькая свечка, и получала явное удовольствие от почтительности, с которой к ней вынуждены обращаться окружающие. Ладно, хоть нос не задирала.
— Сони, тебе стало лучше? — спросила Ниланэль. В ее ясных голубых глазах читалась тревога.
Он запыхтел, скосившись на Шен. Та как раз взяла с уставленного склянками стола новую мазь. Эта, по крайней мере, не смердела, как предыдущая, а пахла мятой, но сехенка тут же уничтожила крохотное преимущество, принявшись обрабатывать синяки и надавливать на них с изощренностью бывалого палача. С шумом втянув через зубы воздух, Сони выдавил:
— Куда уж лучше…
— Тогда, пожалуйста, скажи, что с тобой произошло. Кто были те люди, которые на тебя напали? Как ты от них отбился? Один против троих…
В ее голосе звучало уважение, смешанное со страхом. Сони поморщился. Ниланэль слышала часть рассказа, но самую смутную — ту, что пострадавшая лекарка выложила примчавшемуся патрулю. Перепуганная, трясущаяся женщина смогла сообщить только то, что первый из напавших очень молод, второй горбится, а третий ее чуть не задушил и от него нестерпимо воняло луком. Это если брать только достоверное. У страха глаза велики, поэтому лекарку прорвало целым потоком слов, в котором обычные бандиты представали настоящими порождениями Шасета. А спас ее Героический Гвардеец, причем эту на ходу сочиненную кличку она использовала вместо родного имени Сони, спросить которое, естественно, забыла. К счастью, дослушивать повесть о собственных «подвигах» ему не пришлось — он отчитался стражникам первым и мог спокойно уйти к Шен залечивать раны, поскуливая, закусывая губы и вообще поступая недостойно новоприобретенному званию Героического Гвардейца.
— Да, поведай нам, как ты додумался влезть в драку против троих и остаться относительно целым, — подзадорила Шен.
Она подначивала, и это Сони нравилось намного больше. Страх стал накатывать на него только теперь, когда он наконец осознал, во что чуть не вляпался. Избавиться от участившегося сердцебиения и противной дрожи в коленях было проще, если перевести все в шутку.
— Я не думал, — признался он. — Поэтому и влез. Если бы думал, наверное, бежал оттуда без оглядки.
Сейчас недавнее поведение казалось ему верхом безумия. Будто богиня Тарга накинула ему на глаза повязку глупости. Но, с другой стороны, ему же удалось прогнать насильников?
— Мне повезло, — помедлив, добавил Сони. — Кайди, наверное, за что-то меня очень любит. В такой темноте я мог бы и промахнуться, но все-таки попал в одного из них ножом. В ногу. Если бы не его вопли и не визг высвободившейся лекарки, привлекший патруль, то там бы меня и пристукнули.
— Везение или глупость, но своего ты добился, — с уважением сказала Ниланэль. — Если они ранены, этих сволочей быстро отыщут, кем бы они ни были — хоть патрульными, хоть мародерами, которые ими прикидываются.
— Если у них неподалеку логово или есть связи с кем-то из замка, то мы скорее ветер в поле поймаем, чем их, — засомневался он.
— Ну и ладно, — мечтательно отозвалась Шен. — Зато это было так доблестно. Ты теперь станешь легендой этой лечебницы, обещаю.
Доблестно? Идиотизм чистейшей воды — вот что это было. И знала бы Шен, что называет доблестным человека, по вине которого они сидят тут, ожидая када-ра… Сони стало тошно от самого себя. Добро, которое он сегодня совершил по недомыслию, не перевешивало причиненное Северу зло и тем более не стоило того, чтобы становиться какой-то там легендой.
— Их обязательно поймают, — уверенно произнесла Ниланэль. — Во-первых, сейчас по тревоге все патрули в городе на уши встанут. А во-вторых, раненному в ногу человеку скрыться довольно сложно. Даже если они пересидят где-нибудь в подвале — что потом? Ему в любом случае придется обратиться к лекарю или знахарю в ближайшей деревне.
— И что? — перебил Сони. — Получат помощь, монетой закроют ему рот и пойдут дальше насиловать и грабить.
— О-о-о, нет, — протянула стражница. — Ты за эти два месяца бывал в окрестных деревнях?
— Нет. Гвардейцев мало, далеко от замка нас не отсылают.
— А я была. Меня отправляли сопровождать караваны с беженцами и охранять порядок в поселках. Ты не представляешь, что там творится… Деревни переполнены, жители от страха взвинчены до предела. Они хватают каждого, кто, как им кажется, может причинить вред им или их имуществу, даже если оно осталось в Кольведе, и казнят еще до того, как успевают вмешаться стражники.
