Она с сомнением окинула его взглядом, но на помощь Сони пришла Ниланэль. Судя по тому, как фальшиво это выглядело, стражница была только рада заговорить о чем-нибудь другом, чтобы все поскорее забыли о произведенном ей неприятном впечатлении.
— Это правда. То лекарство от боли в пояснице, которое вы дали моей матери, очень ей помогло. Она просила передать огромную благодарность и обещала помолиться за вас перед богами.
— Ах, это мелочи, — с притворным равнодушием ответила Шен, но ее глаза загорелись удовольствием. — Жаль, я не смогла помочь вашему мальчику.
— Его болезнь не вылечить никак. Спасибо вам хотя бы за то, что попытались.
— Да, ты молодец, Шен, — встрял Сони в этот обмен любезностями. — Мне можно одеваться?
— Можно, мазь уже впиталась, — буркнула она, не услышав в его голосе достаточно благоговения.
Он с облегчением соскользнул со стула и натянул рубашку с курткой. Рисоваться перед Ниланэль было, конечно, неплохо, но Сони уже слегка замерз. Топили в лазарете слабо — больных здесь было мало, и драгоценные дрова на них не тратили.
— Его нужно починить, — стражница указала на мундир Сони. Он рассеянно глянул вниз. Результатом схватки с насильниками стала дыра на локте, появившаяся, когда он упал на мостовую, и несколько грязных пятен, включая кровь, которую будет трудно отстирать. — Я слышала, что вы хоть и гвардия, а с прачками у вас здесь беда. Если хочешь, зайди ко мне завтра, я зашью и помогу отчистить.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Сони. — Я зайду.
Он широко улыбнулся и получил робкую улыбку в ответ. Да, воспользоваться ее предложением определенно стоило. Пускай она просто зашьет мундир.
Торопливо собравшись, пока его не втянули в очередную длинную беседу, как любят женщины, Сони попрощался с ними и вышел из комнаты. Повод спешить у него был — до выхода в дозор оставался всего час, а он еще намеревался поболтать с Каленом. Однако, прикрыв за собой дверь, Сони на мгновение замер. Он сам не знал, почему — то ли надеялся услышать, как его будут обсуждать Ниланэль и Шен, то ли собирался с силами перед тем, как пойти к командиру. Но чего бы он ни хотел, донесшийся разговор был совсем не таким, какой Сони ожидал.
— И много в Квенидире людей, которые отсылают своих родственников к мятежникам, хотя сами служат истинной королеве? — без привычной жизнерадостной интонации поинтересовалась Шен.
Ниланэль выдержала паузу. Наверное, смутилась.
— Простите, но я ведь объяснила, что защитить их как-то иначе невозможно, — словно извиняясь, сказала она. — Госпожа Шен… Вы же не пойдете докладывать обо мне королеве?..
— Нет, — тон сехенки был сухим. — Думаю, она и так обо всем знает. Ну а я всего лишь любопытствую, не проиграем ли мы генералу Таннесу, даже если успешно отразим атаку када-ра и спасем Север.
— Не проиграем. С такими магами, как лейтенант Кален и его отряд, мы не проиграем никому.
В ее голосе звучало столько жара… Почувствовав сжимающийся в горле комок, Сони отступил от двери. Что стражница скажет дальше, он слышать не хотел. Отряд разделался всего с несколькими Пожирателями Душ, а она, кажется, считала магов чуть ли не святыми, которые преподнесут победу на блюдечке. Бездна с ней, с этой верой, народу в безвыходной ситуации нужно во что-то верить, но если бы Ниланэль знала, в каком состоянии на самом деле Кален, то что она сделала бы? Сбежала под крыло к Таннесу вместе с Виллетой и Кийданом?
Сони оборвал мысль. Ниланэль — честная женщина. А Кален… Что ж, нужно пойти и удостовериться, не стало ли ему лучше. А заодно сообщить, что он стал символом грядущей победы над врагами и болеть ему теперь нельзя.
Дверь в комнату для больных была широко распахнута. Сквозняк свободно гулял между кроватями и улетал в коридор, прихватывая за плечи прохладно одевшихся гостей лечебницы. Сони, войдя на цыпочках внутрь, чтобы ненароком никого не разбудить, посетовал на чью-то безалаберность и беззвучно запер за собой дверь.
Пахло развешанными повсюду травами. В опрятном помещении с дочиста вымытыми деревянными полами стояло пять кроватей. Заняты из них были всего две: на одной лежал Кален, на второй тяжелый сон сморил молодого мага, которого случайно ранили на тренировке. Он находился в лазарете уже три или четыре дня, и Сони еще ни разу не заставал его в сознании.
Кален ворочался в углу. Шерстяные одеяла были сброшены с кровати, оставляя незащищенной его исхудавшую фигуру. Кроме бинтов, перетягивавших исшрамленную грудь, и льняных штанов на нем ничего не было, но холода он, судя по всему, не испытывал. Сони испуганно всмотрелся в бледное лицо командира, выискивая признаки лихорадки, которая непоправимо долго его жгла и до сих пор изредка возвращалась. Волосы Калена спутались, синяки под глазами углубились, однако характерного румянца на заострившихся скулах не было. Сони с облегчением выдохнул.
— Ты чего это тут раскидался? — тем не менее возмутился он шепотом, поднимая одеяла.
