Камень королей полностью

Сони попытался улыбнуться, однако ощутил, что улыбке не получилось задержаться на лице. Если бы Кален и правда хоть что-нибудь ел! Присматривающий за ним лекарь признался, что миски от него уносят почти нетронутыми.

— Тебе следует есть побольше, — посоветовал Сони. — Если не нравится, как готовят здесь, я могу принести что-нибудь из города. Или попрошу Дьерда, чтобы он стащил для тебя немного королевских харчей. Ему они явно на пользу пошли. Может, и ты скорее поправишься.

Сони и так догадывался, что его предложение бессмысленно — претензиями к еде Кален не отличался и всегда ел то, что дают. Вспомнить хотя бы ту мерзкую кашицу, которую сехены выдавали за суп… Но когда командир отрицательно покачал головой, настроение Сони все равно упало.

— Тогда что нам сделать, чтобы ты встал? — в отчаянии спросил он. — Сплясать перед тобой? Попасть в передрягу? Привести королеву, которая официально прикажет главному Орлу Гайдеварда выздороветь?

— Ничего не надо, — тихо произнес Кален. — Не стоит тебе и таскаться сюда каждый день. Уверен, в замке и без меня куча дел.

— А как еще заставить тебя бороться за выздоровление?!

От досады Сони хотел стукнуть кулаком по маленькому прикроватному столику, но вовремя опомнился, что они в комнате не одни.

— Никак.

Ответ командира был таким же бесцветным, как его глаза. Когда-то они сияли синевой горных озер, а теперь поблекли, посерели, как тающий по весне снег.

— Не бойся за меня, Сони. Я еще выйду отсюда — по крайней мере, когда появятся када-ра. Дьерд и Шен передали мне, что королева видит меня во главе атаки наряду с Вьюрином и другими сильными магами.

— Тебя считают символом победы, — добавил Сони. — Не только Невеньен. Слухи о том, как ты убивал Пожирателей душ, защищая нас с Сехом и Кийданом, разнеслись по всему Кольведу.

— Значит, я обязан оклематься к тому времени, чтобы никого не разочаровать, — слабо улыбнулся Кален. — Видишь, какая у меня отличная цель, ради которой нужно бороться за жизнь. Так что нечего упрекать меня в безволии.

Он иронизировал — это было намного лучше, чем недовольное бурчание или черная меланхолия. Тем не менее Сони отчетливо чувствовал, что Кален его обманывает. И будет обманывать. Командир всегда старался не показывать свои слабости, нарочно создавая у подчиненных впечатление, будто он железный. С одной стороны, это было хорошо, иначе некоторые члены отряда перестали бы держать себя в руках. С другой — он не был железным. Когда ему требовалась помощь, он это отрицал, тем самым ухудшая собственное положение и притом искренне думая, что делает все правильно. Наверное, это была определенная форма заботы — Кален давно доказал, что подчиненные ему ближе родного брата, и пытался уберечь их от лишних тревог. Если так, то Сони не собирался поддаваться на эту уловку.

— Вот что, — решительно произнес он, взяв одеяла, которые сам же сложил в изножье кровати. — Если уж наши цели совпадают в том, что ты должен выздороветь, тогда ты не будешь сопротивляться …

Командир возмущенно дернулся, когда Сони начал заворачивать его в одеяла, но болезнь сделала его слабым, а без магии и майгин-таров он не мог насильно развернуть упрямого подчиненного. Спеленать Калена, как младенца, ничего не стоило, и уже через десяток ударов сердца Сони довольно рассматривал дело своих рук. Уголки шерстяных полотен были подоткнуты, а из-под верхнего края торчали только нос да заросшие светлой бородой щеки командира.

— Паразит, — пробормотал Кален. Злости в его голосе не слышалось — он слишком устал, чтобы сердиться по-настоящему. — Поглоти тебя Бездна…

— Потерпишь, — назидательным тоном ответил Сони. — Ты бы наверняка сделал для меня то же самое.

Он против воли усмехнулся.

— Сделал бы. И даже больше.

— Значит, я приду завтра и проверю, лежишь ли ты под одеялами и как ты питаешься. Если мне что-то не понравится, — Сони ткнул в него пальцем, стараясь выглядеть построже, — берегись. Пощады не будет.

— Уговорил, — кивнул командир. — Буду паинькой. Безропотно проглочу наипротивнейшие лекарства, которыми меня пичкают каждые несколько часов, и даже не буду жаловаться, если придет Шен и начнет по-живому отрезать от меня куски. Мне кажется, она уже прочувствовалась и получает удовольствие от моих стонов. Надо признать — еще немного практики, и из нее выйдет лекарь в сто раз лучше, чем любой из столичных. Ей единственной удается выдавливать из меня мольбы прекратить мучения.

Он опять наполовину шутил, наполовину вредничал. Сони вздохнул.

— Ты неисправим. Но помни: я от тебя не отстану.

— Не сомневаюсь, — уголок губ командира приподнялся. — Вы только определитесь с Виньесом, кто из вас в какой день будет меня проверять, а то он тоже угрожал мне небесной карой. А если еще и Дьерд что-нибудь подобное заявит, то я ваших проверок не переживу.