— Конечно, Алица, — сказал он. — Накоплю побольше и вернусь в Братиславу. Если там будет место.
Разговаривая, они пили вино и покуривали.
— Место найдется, — сказала Алица. — Небольшая протекция — и всего добьешься. Сам знаешь.
Он кивнул:
— Знаю.
Отец положил на стол руки, похожие на большие кузнечные молоты.
— Мать шлет тебе привет, — с теплым чувством проговорил он. — Радуется, бедняжка, что ты в люди вышел. Мы-то в свое время учиться не могли. Да и ты немало денег нам стоил!
— Ладно, отец, — перебил его Игорь. — Знаю. И я вам благодарен. Только не надо преувеличивать.
Отец побарабанил пальцами по столу, будто играл на рояле.
— Я не преувеличиваю. Хочу только, чтоб тебе было хорошо. Чтоб денег хватало и чтоб ты не экономил гроши.
— Не беспокойтесь, свекор! — подхватила Алица. — У врачей всегда много денег. Кстати, — обратилась она к Игорю, — тебе, кажется, должны были прибавить зарплату.
Он пожал плечами:
— Пока не прибавили.
Доливая бокалы, Игорь зажег погасшую трубку.
— Врачу каждый что-нибудь да сунет, — вставил отец, — Хоть бутылку коньяку.
Игорь остановил его нетерпеливым жестом руки:
— Эх, отец, не надо об этом. Вы ведь знаете, что я на этот счет думаю. Не хотите же вы, чтобы я брал взятки с пациентов.
Отец поднял брови, лицо его вытянулось.
— Какие взятки? — сказал он удивленно. — Крона-другая — это не взятка. Больные спокон веку дают врачам.
— Конечно! — нетерпеливо вмешалась Алица. — Не понимаю, о каких принципах ты говоришь, — повернулась она к Игорю. — Ты приехал сюда зарабатывать, а не принципы утверждать.
Игорь покачал головой:
— Это — нечестный путь... — Все это начало раздражать его: главный врач, Марта, теперь еще и отец с Алицей. Он чувствовал, что сопротивление его ни к чему не ведет, что он запутывается в невидимой сети.
— Э, нет, — в свою очередь возразил отец, двигая по столу бокал, который в его руках казался не больше пуговки, — не говори, что это нечестно. Я вот что скажу: вспомни, сколько хлопот было, пока тебя приняли в университет. Да я три раза ходил к председателю комиссии и всякий раз прихватывал бутыль паленки. И он брал, даже не краснел.
Игорь нервничал: он резко затягивался, табачный дым щипал ему гортань и глаза.
— Оставим это, — сказал он. — Может, меня и впрямь не приняли бы без паленки. Так что же мне, один подкуп заглаживать другим? Не могу я оправдываться тем, что так поступают другие. Кто-то должен этому воспротивиться, — он положил трубку на стол и выпил.
— И этим человеком будешь ты? — резко спросила Алица. — Интересно, каким окажется наш брак, если ты так будешь заботиться о семье.
Игорь удивленно взглянул на нее.
— При чем тут брак?
Она криво усмехнулась.
— Ты смешон со своими принципами. Несчастный характер! — Алица тоже раздражалась. — Только осложняешь свою жизнь, желая всем навязать свою правду. Эдак ты никогда не будешь счастлив! Люди не любят правды. Правда еще никому счастья не приносила. Думай о себе, обо мне, о будущем, живи и принимай вещи такими, каковы они есть.
Она замолчала, и Игорь не знал, что ей ответить.
— Поймите меня, — обратился он сначала к отцу, потом и к Алице. — Я не говорю, что не хочу денег и не нуждаюсь в них. Мне нужно много денег. Но я хочу заработать их честно. Взяток я не беру и брать не буду.
Наступило молчание, но Игорь чувствовал, что ни отец, ни Алица с ним не согласны. Отец задумчиво вертел в пальцах бокал, Алица хмуро смотрела в окно.
— Поступай как хочешь, — сказал отец. — Не мне уговаривать тебя брать взятки. Я хочу только, чтоб тебе было хорошо.
Игорь машинально кивнул; он смотрел на Алицу и видел, что она сердится. Подумал: «Столько всего против меня! Алчность главного врача. Равнодушие Марты. Заботливость отца. Требовательность Алицы. Что могу я противопоставить этому?» Так и сидели они, и никому не хотелось говорить. Слушали радио, попивали вино. Потом отец повел речь о матери, о доме, о работе. Разговорилась и Алица. Игорь отвечал, спрашивал, смеялся — и все чувствовали, что непосредственность в их отношениях исчезла.
Потом отец стал собираться:
— Ну, я пошел, дети. Скоро поезд. Будь здоров, сынок, и заезжай домой погостить.
Игорь с Алицей проводили его немного и вернулись. Оставшись наедине с невестой, Игорь вдруг почувствовал, что ему нечего ей сказать. Они говорили о чем-то, но слова только прикрывали пустоту.
— Пойду и я, Игорь, — сказала Алица. — Надо выспаться: завтра много работы. — Он взял ее за руку.
— Может, останешься до утра? — не очень убедительно спросил он.
— В другой раз. А теперь мне лучше уехать.
Игорь ее проводил; на станции подождал братиславского поезда.
— Ну, пока, Игорь!
Они улыбнулись друг другу.
— Поцелуемся, — сказал он.
Едва коснулись друг друга губами, и Алица вошла в вагон. Свисток — и поезд тронулся. Игорь стоял на перроне, глядя, как поезд набирает скорость и исчезает за семафором.
